Преподавателем Шлегеля в институте был тот самый журналист Владимир Соловьев, нынче один из главных бытописателей Путина. Тогда Соловьева можно было назвать оппозиционером — он вел в меру критическое телевизионное ток-шоу «К барьеру!» и порою позволял себе уколоть режим. «Вокруг меня была оппозиционная среда, вроде того же Соловьева. Мое решение пойти в „Наши“ было своего рода протестом против этого. Защитить политику Путина. Я так думал», — говорит теперь Шлегель. Созыв парламента 2007 года, в который попал юный депутат, был, можно сказать, экспериментальным. Зная, что президентом (хоть и на время) станет молодой и слывший продвинутым Дмитрий Медведев, Кремль в лице тогдашнего куратора внутренней политики Владислава Суркова решил играть эту партию до конца. В Госдуму провели множество новых молодых лиц — «нашистов/ок» вроде Шлегеля, региональных подхалимов/ок, делегаток от женских организаций, спортсменов/ок из числа путинских обожателей (среди них была и как минимум одна физическая обожательница президента — Алина Кабаева). Конечно, все эти люди стали депутатами не благодаря своим выдающимся политическим дарованиям, а в результате выверенной операции Кремля. Большинство новых лиц стране известны не были, ничем особым себя в Госдуме не зарекомендовали, а потом бесследно растворились в неисчислимых горизонталях власти. Шлегель, напротив, не затерялся — с первых дней в парламенте он был на виду, давал интервью, вносил много законопроектов (целый ряд из них касался ужесточения правил работы СМИ). Большинство инициатив отклонялось, но со своей главной функцией депутат справлялся — создавал видимость демократического процесса. Конечно, не все, что делал Шлегель, было невинно-бессмысленным. В конце 2011 года депутат подал в Генпрокуратуру запрос об источниках финансирования независимого телеканала «Дождь»788. В те дни телевизионщики освещали многотысячные акции антипутинского протеста, и запрос Шлегеля понадобился Кремлю, чтобы осадить и напугать репортеров. Спустя несколько лет оба автора этой книги будут работать на «Дожде» — главным редактором и политическим обозревателем, а тогда, в 2012 году, начатая Шлегелем травля привела к катастрофическим для журналистов последствиям. После жалобы Шлегеля и проверок «Дождь» не был включен в список телеканалов с федеральным статусом. Это гарантировало бы ему доступ к рынку рекламы и в теории могло сделать телекомпанию прибыльной или уж точно безубыточной. Но решение было политическим и оттого неотменимым — «Дождь» при Путине более никогда не допускали до рекламных денег, а в 2022 году и вовсе выдавили из страны. Шлегель понимает, что его работа отразилась непосредственно на нас двоих. Он объясняет: «Я начал понимать, что происходит схлопывание свобод. Но ведь еще не было расправы над политическими оппонентами… Точнее, не было веры в то, что Путин это сделал. Не было открытой коррупции… Точнее, не было веры в то, что он так может поступать».
В 2012 году Шлегелю предстояло сыграть важную роль в политическом спектакле, уже упомянутом в нашей книге. 12 декабря он вместе с другими депутатами Госдумы слушал в Кремле послание президента Путина, недавно вернувшегося на трон. Это была та самая речь, где Путин облек в слова концепцию «духовных скреп» — набор лживых постулатов о семье, патриотизме и вере. Шлегель аплодировал президенту, а спустя еще несколько дней проголосовал за «закон подлецов», запрещавший американцам усыновлять наших сирот в ответ на санкции США против российских коррупционеров и преступников. Мы начали нашу книгу с этого закона и его роли в истории путинского лицемерия. Теперь, в самом конце, пора рассказать вам про «подлецов» кое-что особенно важное.
Формально юридическая норма, вошедшая в историю под названиями «закон Димы Яковлева» и «закон подлецов», была всего лишь поправкой к другому закону. Кстати, и сейчас можно с хорошей вероятностью определить политические взгляды человека, услышав, каким из двух вариантов названия он пользуется. Настолько символичной в современной истории России была эта «всего лишь поправка».
