Такие разговоры происходили теперь ежедневно, этот вялотекущий скандал опустошал Лиду, вытягивал силы. Галина пыталась подзуживать и внучек, но они были на стороне матери.
Примерно через месяц отсутствия Анатолий появился в своем бывшем доме, трезвый, с цветами и подарками для дочек. Жена хотела захлопнуть у него перед носом дверь, но вмешалась мать: «Заходи, заходи зятек! Сейчас обедать будем!» Лида, молча пропустила мужа в квартиру. За обедом говорила одна лишь Галина, дочь и внучки молчали, Анатолий скупо отвечал на вопросы тещи. Он все время порывался поговорить с женой, хотел ей сказать, что намерен вернуться, но Галина и дочки мешали. В конце концов, Анатолий решил, что это к лучшему, и что в следующий раз он придет к Лиде в больницу. Уходя, он сунул жене конверт с деньгами: «Это на дочек, а я скоро снова приеду».
Но скоро Анатолий не приехал, он практически постоянно пил, а в редкие трезвые дни уговаривал себя, что «еще не созрел для серьезного разговора». В глубине души он просто боялся, что получит от ворот поворот. Лида же его не ждала. После их расставания, она чувствовала себя гораздо комфортнее, и, если бы не постоянные упреки матери, была бы почти счастлива. Анатолия, в конце концов, уволили с работы, и родители заставили его пойти к наркологу «подшиться». После этого, он снова приехал к жене и, уже никого не стесняясь, стал проситься назад, унижался, клятвенно обещал, что больше не будет пить, и у них начнется новая жизнь. Лида в какой-то момент дрогнула, а тут еще и мать подоспела со своим «ты должна», и Анатолий остался. Он вернулся на прежнее место работы, но прежняя жизнь не вернулась. Анатолий больше не сплетничал с тещей на кухне, он стал молчалив и раздражителен. Молча вставал утром, шел на работу, молча возвращался, ужинал, смотрел телевизор, не вникая в то, что видел, и ложился спать. Дочери его тоже не интересовали.
Как только кончился срок «подшивки», Анатолий запил. Уже накануне этого дня он был возбужден, даже весел. Домашние не могли понять, в чем дело. Утром он, как всегда, ушел на работу. С завода его полуживого фактически принесли его друзья-приятели.
– Вот, Толька сегодня «развязался» – сказал один из них, – Теперь, наверное, забухает по-черному, по себе знаю.
И Толька, действительно запил, как никогда. Лида хотела его сразу выставить, но на этот раз, у нее не было той решимости, что была в первый раз, да и мать все время бубнила, что запой скоро кончится и все наладится. Но ничего не наладилось, с работы его выгнали, а он все пил, пил…
Запой кончился неожиданно для всех – у Анатолия случилась белая горячка. Вечером одного из дней, когда он пытался «выхаживаться» и не пил, ему стали мерещиться бандиты, сначала он в возбуждении бегал по квартире, потом пытался прятаться, в конце концов, вызвал милицию. Его отправили в психиатрическую больницу. Лида твердо решила не пускать мужа после выписки домой. Но, его впустила теща, которая возила зятю передачи и знала, в какой день его выпишут. Лида в этот день дежурила. Когда она вернулась домой, муж с матерью сидели на кухне и завтракали. Толя опять обещал бросить пить, клялся и божился. Хватило его на две недели, он даже не успел утроиться на работу. И у Лиды с семьей, действительно, началась «новая жизнь», в которой присутствовал постоянно пьяный муж, вечно недовольная дочерью мать, она к тому же потихоньку давала зятю деньги на водку. Девочки стали хуже учиться, да и в семье всем было не до них.
Лида жила, не успевая понять, что живет. Она много работала, что бы хоть как– то содержать девочек. Галина постоянно провоцировала дочь на скандалы, выискивая любой повод. Анатолий совсем опустился, стал уже пить в компании местных БОМЖей, иногда не приходил ночевать по несколько дней, возвращался грязный, вонючий и прямо в одежде валился на постель. И у Лиды опустились руки.
Однажды, придя домой после дежурства, она обнаружила на полу кухни мертвую мать. Как потом показало вскрытие, та умерла от обширного инсульта. Рядом в комнате храпел, как всегда пьяный муж. Хорошо еще, что это случилось, когда девочек не было дома. На похороны матери приехала Вера. Лида искала у нее утешения, но сестра жестко сказала: «Еще хорошо, что мать умерла, а если бы парализованная лет десять еще лежала!»
– Вера! Ну, зачем ты так! Ведь мать, все-таки! – Лида заплакала.
– Послушай, Лида! Наши драгоценные родители нам фактически жизнь покалечили! Я еще кое-как выкарабкалась, а Ты? Живешь с этим алкашом, света белого не видишь! Выгони ты его! – Вера обняла сестру.
