Мара подмигнула царевичу и махнула рукой в сторону. В воздухе возник чёрный проход, а когда тьма разошлась, то всё вокруг залило кровавым светом Навьего солнца. Я смотрела, как медленно, словно нехотя подходит к воплощённой смерти Кощей. Рядом с ним она казалась маленькой и совсем неопасной, но я точно знала, что это не так.
– Но я добра. Сберегу ваши жизни в Нави, если всё как надо сделаете. Так что жду вас у себя в гостях. Будете правильно проклятия снимать – через убиение непокорных жрецов. Любовь, несущая смерть – как романтично.
Богиня расхохоталась, шагнула в проход, дёрнула за собой пленника, а Кощей обернулся на нас и произнёс:
– Прости, Лягушечка, что плохо о тебе думал. И вообще прости. Никогда не хотел тебе вреда причинить, но вышло как вышло. План мой давно уже поменялся. Но ты всё же пыталась убить меня, и проклятие теперь никак не снять. Придётся тебе на две жизни жить. Так что не ищи меня, домой возвращайся.
И он шагнул вслед за богиней. Схлопнулась тьма за их спинами и рассеялась клоками дымными. Словно и не было никогда возле избушки ни Мары, ни её жреца.
«Ты человека убила… Важно деяние, а не результат». Деяние в том, что я поднесла мертвой воды и её выпили? Любой бы умер. Да и Кощей тоже «погиб» и встретил Мару-смерть, просто его нить не может в Яви оборваться. Да проклятию и того хватило, чтобы закрепиться. Как бы я ни хотела избежать страшной участи, а не убереглась. Иван всё равно моими руками Бессмертного убить пытался, да не то оружие выбрал.
Но все эти мысли растворялись в огромном океане горя и боли, который растекался внутри, пробиваясь слезами и заслоняя собой весь мир. Рыдания разрывали грудь, и, казалось, не было края моей тоске. Силы покинули, и я осела вниз – не перед кем было больше хранить достоинство. Да и жить тоже незачем. Как жаль, что не дал Кощей метнуть в меня тот кинжал!
– Василиса! Да вставай ты!
Рывок был такой мощный, что показалось, я взлетаю к небу. А потом затрясло так, что голова мотнулась из стороны в сторону, как у куклы. Но и к жизни вернуло.
– Василиса! Приди в себя!
Я моргнула, дёрнула плечом, пытаясь скинуть руки Ивана-царевича. Но слёзы так и продолжали течь по щекам.
– Вот девка дурная, – раздосадовано сказал он и даже стёр своей большой шершавой ладонью влагу с моего лица. И не было в этом жесте никакой грубости, но и ласки тоже. – Знал бы в кого влюбишься, оставался бы любезен и обходителен. Лучше бы предателя-жениха любила, чем прислужника смерти.
Я отбросила чужую руку и злобно сверкнула глазами на этого лицедея. То, что не так уж яро он меня ненавидит, как показать хочет, я ещё на поле печали и скорби догадалась, но вот зачем так себя ведёт, только сейчас ясно стало.
– Дурак ты, царевич! Да ещё и вздорный! – Страх от пережитого и боль от потери выходила криком и яростью. Хотя не на поведение царевича я злилась, а просто чувства не могли больше копиться внутри.
– Ты меня ещё поучи! – с таким же пылом выкрикнул Иван. – Вас, девок, вовремя не останови, так топиться пойдёте! Лучше уж ненавидь меня, чем с собой что-то сделать удумаешь!
Царевич замолчал. Грудь его бурно вздымалась, взгляд сверкал праведным гневом и болью, а я, наконец, поняла, что происходит. Видно, смерть Милолики душу ему расколола. Так что решил он в любовь со мной не играть, нашёл повод помолвку расторгнуть, да сделал так, чтобы я не в сожалениях, а в ненависти к нему искупалась. И чувство это не дало мне глупостей совершить, а помогло избавиться от сердечной боли.
– Поняла теперь? – тихо спросил он, прикрыл глаза и глубоко вздохнул успокаиваясь. А как открыл, так я его и не узнала – словно не было только что бури. Он махнул рукой и улыбнулся. От такой резкой перемены роли мне стало нехорошо, даже голова закружилась. – Но найти и убить Кощея всё равно надо. Без этого страну не спасти.
– Прекрати! – крикнула я и зажала уши руками. Думать об этом я не могла. – Никуда я не пойду!
– В том и беда твоя, Василиса. – Иван повесил клинок Мары на пояс и повернулся ко мне. – Сомнениями мучаешься, вместо того, чтобы дело делать.
– Какое дело, Иван? Мы дальше от цели, чем в тот день, когда меня первый раз в болото макнуло.
– А и неважно. Далеко цель или близко, а если не идти к ней, то вовсе не дойдёшь. Есть долг перед страной, и я намерен его исполнить, а ты клялась моё дело закончить, если я сам не смогу.
– Ты и не сможешь. – Я посмотрела на свои ладони. – Силу смерти клинок только в моих руках обретает… или в руках Мары.
– Что ж, я попробую, а потом уж ты.
Он похлопал меня по плечу. Не поддерживая, а словно вбивая собственную уверенность. Как соратнику.
– Негоже за женской юбкой прятаться, коли больше нет нужды тебя от себя отваживать. А то, что клятвы мы вместе приносили… То мой долг, не твой. Ты свободна давно, люби кого хочешь… Кроме жреца Мары! – Иван покачал перед моим носом пальцем, словно я была ребёнком не разумеющим. – Не следовало мне сватов засылать, в этом тоже вина моя. Давно ты свободна уже, а за свои долги я сам отвечу.
– Можно было просто сказать…