– Что в тебе такого, Василиса? Отчаяние? Жажда жизни? Несчастная судьба? – Кощей скривил губы в горькой улыбке. – Я видел тысячи не менее отчаянных, желающих жить и несчастных… Я никого никогда не жалел, а из-за тебя сердце разрывается… Я так и не понял, когда полюбил. Словно всегда жило во мне это чувство.
Шаг. Мы стали ещё чуть ближе.
Я тоже не знала, когда полюбила. Тогда ли, когда он с болезнью помогал справиться? Тогда ли, когда на озере с живой водой целовал? Или раньше ещё? Может, если бы боги не покинули мир, а нити судеб не перепутались, нам суждено было встретиться до всего этого?
Шаг. Сухая земля под ногами шуршала и словно шептала-отговаривала. Я не слушала.
– Мы не были добры друг к другу, и ничего уже не исправить. – Слова сами сорвались с моих губ. – Но если бы я могла выбрать судьбу заново, то выбрала бы ту, где мы встретимся.
Шаг. Сзади раздался шум, металлический лязг, вскрик. Я не обернулась.
– Что в тебе такого, Лягушечка, что я не могу мыслить здраво? Радуюсь, глядя на тебя, хотя должен жалеть, что ты пришла, и теперь мы оба умрём…
Шаг. Я смотрела в глаза Кощею, а он не отрывал взгляда от меня. И шум пропал. Мир исчез. Остались только мы, и разделяющее нас расстояние.
– Я не могла не прийти. Да и ты тоже всегда напрямик шёл, даже если на пути смерть твоя.
Шаг. Время словно остановилось и замерло. Красное Навье солнце померкло для нас, сменившись ослепительным золотом.
– Жаль, что ты всё же здесь, но нет ничего лучше того, что ты здесь…
Шаг. Я отвела клинок в сторону. Хищное лезвие сверкнуло, нацелившись в бок Кощею.
– Из твоих рук с радостью смерть приму. Убей меня, Лягушечка. Ты моя живая вода, моя весна. Мимолётная, но самая желанная.
Шаг. Я протянула руку. Коснулась металла, переплетённого с чарами. Провела ладонью по деталям, но не смертью кололо пальцы, а только холодом. И, наконец, я сняла маску с Кощея. Отбросила в пыль подальше.
– Я не могу…
Шаг. Прижалась всем телом, ощущая, как крепко обнимают меня руки любимого. Но не теплом его наслаждалась, а ждала.
Ничего не происходило. Только перебирал выбившиеся из косы пряди Кощей.
Пальцы разжались, рукоять начала выскальзывать, но кто-то сзади успел схватить меня за кисть, сжать клинок и резко толкнуть. Я развернула руку, уводя удар вперёд и в сторону. Резко обернулась назад, желая посмотреть в глаза предателю…
Сзади стояла Мара. Царевич лежал у её ног, проткнутый собственным мечом. Тёмно-красная кровь его впиталась в пересохшую почву. Вступил Иван в сражение со смертью, чтобы помешать ей до нас добраться. Да никто ещё в мире никогда в такой схватке не побеждал. Зря я о нём дурное думала.
От собственных мыслей горько стало, да некогда было переживать. Я выставила клинок, принимая удар тёмной силы.
– Какая ты догадливая, Василиса. Или подсказал кто?
Мара явно забавлялась. Да и кто в своём уме поверит в то, что сможет перевоевать её.
От смерти, любви и проклятия не уйти. Зато можно лицом к лицу с ними встретиться. А не трусливо бежать на край света.
Я расправила плечи, расставила ноги, как учил батюшкин воевода. Не великий я была воин, да и того достаточно, чтобы не проиграть, а погибнуть с честью. Рядом замер Кощей, над ладонью его клубилась тьма.
– Какие гордые, какие упрямые, какие… мёртвые.
Мара резко выбросила руки вперёд, и заклубился вокруг плотный чёрный дым. Я отмахнулась, рассекая непрозрачную пелену, да затянулась она мгновенно.
Взмахнул Кощей рукой, призывая силу колдовскую. Взвилась вверх тьма. Вороны упали с неба, по воле Бессмертного крыльями разгоняя навеянную мглу. Чёрные смерчи встретились с жалящим ветром.
Взрыли землю когти призрачных зверей. Мара призвала пантеру, а Кощей тигра. Схлестнулись страшные звери, да никто победу не смог одержать.
Чары против чар. Ворожба на ворожбу. Я лишь отмахивалась от случайных обрывков проклятий. Потекла чёрная кровь с запястий Кощея, упали капли в пыль. Раскололась земля, и побежали трещины-провалы к Маре. Та подпрыгнула и зависла над ними. И расхохоталась.
– А ты меня развлёк. Давно я в таком умелом бою не бывала. Но нет никого сильнее меня, – презрительно бросила воплощённая смерть. – Закончим с этим.
Махнула богиня рукой, и вывернулся клинок из моей ладони. Сделал круг и завис напротив меня в десятке шагов, целясь прямо в сердце. Только кончик лезвия подрагивал в предвкушении кровавой жатвы. Словно пёс трясся, ожидая, когда его спустит с поводка хозяйка.
Мара махнула рукой.
Взвизгнула сталь, рассекая воздух. Я вздрогнула, видя, как клинок летит прямо в грудь. Но ни шагнуть в сторону, ни даже моргнуть не успела. Метнулся ко мне Кощей, заслоняя от смертельного удара.
Он сжал мои плечи и захрипел. Оттолкнул, чтобы пронзившее его насквозь лезвие не задело меня. А я смотрела, как из его груди вышел клинок Мары, и не могла поверить.
– Не-е-ет. – Приложила руку ко рту, но стон всё равно вырвался из груди.
– Прощай, Лягушечка.
Взгляд Кощея начал меркнуть, а я… Положила ладонь ему на щеку. На ту, где звёздочка-родинка была. Погладила, заставляя смотреть себе в глаза. И шагнула вперёд.