— А короткоствол? Каждый с собой носит?
— Только особо доверенные люди. Да и как в таком месте без ствола?
— М-да, задал ты мне, Андрюха, задачку! Ну зачем ты такое оружие сюда приволок? Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться? Сам говоришь — были кремневые пистоли, вот ими бы и ограничился. Ну заказал бы несколько штук, если у вас это законно, — и хватит. Нет, ты пустился во все тяжкие. Кстати, у вас разрешено производить и хранить оружие такого типа?
— Насколько я знаю, достаточно в полиции разрешение получить и зарегистрировать. — ответил я наугад. А что было делать? — Да и в свободной продаже подобный антиквариат встречается. — а вот это уже правда, тут я ничего не сочинил.
— Ладно, что сделано, то сделано. Но если узнаю, что ты опять чудить начал — от переходника отлучу. Даже не посмотрю, что ты мне друг.
— Володь, мы так или иначе уже здесь, наследить успели порядочно, а сидеть и смотреть, как братьев-славян какие-то турки с арнаутами грабят и убивают не в моих принципах. Или вы на этом мире уже крест поставили? Вам тут что, свои люди не нужны, на которых опереться можно? Опять же, портал, то есть переходник кто-то охранять должен? Разреши мне хоть инструментами и продуктами помогать.
— Разрешаю. Но только этим. Да, блокнотики с карандашами тоже можно. А об охране переходника мы сами позаботимся. И, кстати, тебе не страшно дом надолго без надзора оставлять?
— Во-первых, ты сам видел, как его товарищ полковник оборудовал — не дом, а крепость. Во-вторых, там сигнализация есть и ЧОП. В третьих, помнишь тех двух барбосов, что мы подкармливали?
— Ты их к себе взял?
— Разумеется. Жалко ведь животинок. В-четвертых, я пару муляжей камер видеонаблюдения повесил. Со стороны от настоящих не отличишь. А в-пятых, я же не так долго отсутствую.
— И все-таки опасно. А что за ЧОП?
— ЧОП — это по-русски, частное охранное предприятие. По-болгарски будет СОТ: Сигнална и охранителна техника[14], правда, к технике еще и люди прилагаются, да не простые — бывшие полицейские, военные или спортсмены.
— Понятно. Что-то вроде нашей вневедомственной охраны, только частное. Но ты все равно будь начеку. Сам знаешь, чем рискуешь. И не ты один. — тут товарищ подполковник серьезно так на меня посмотрел, чтобы я проникся. Ответив ему, что все прекрасно понимаю, я погрузился в свои мысли, крутившиеся вокруг секретности, оружия, вооружения наших (и, в перспективе, не только наших) четников. Внезапно меня осенило:
— Слушай! А если попробовать вооружить местных повстанцев револьверными карабинами, вроде кольтовских, модели 1855 года? Только с унитарными патронами, как у «Винчестера»? А калибр можно сделать девять миллиметров, как у «Галана», для унификации.
— Подбрасывать идею унитарного патрона нашим врагам?
— Тогда можно скопировать винтовку «Шасспо» и не заморачиваться. Она игольчатая, однозарядная, патрон бумажный, примитивный.
— Что ж, это уже лучше. — ответил Первушин, доставая из внутреннего кармана записную книжку с механическим карандашом — «Шасспо», говоришь?
— Да, игольчатая.
Потом мы долго молчали, думая каждый о своем.
В Софию мы приехали усталые и голодные, но в местные корчмы не пошли, а перекусили тем, что взяли с собой. Утолив голод и отдохнув, в сопровождении Фотю, лучше всех ориентировавшемся в городе, пошли к нашему арабскому знакомому.
Почтенный торговец встретил нас весьма радушно, поинтересовался нашим здоровьем, спросил, как мы добрались, угостил крепким, ароматным кофе и только после этого перешел к делу.
Поторговавшись (для арабов что в нашем, что в здешнем мире это — святое), мы пришли к устраивавшему все стороны варианту. Затем немного поговорили о жизни в Османской империи вообще и в Софии в частности, причем в беседе принимали участие в основном Первушин и аль Фараби, я лишь иногда поддакивал, да изредка коротко отвечал, а Фотю слушал, как прилежный ученик. Когда же хозяин лавки и Владимир свет Николаевич перешли на французский, я и вовсе умолк. Но беседа продолжалась недолго и мы, пожелав гостеприимному хозяину доброго здоровья и удачи в делах, откланялись.
