После завтрака наша дружная компания, в составе Первушина, майора Николова, капитана Сорокина, моей милости и Фотю, отправилась к месту предстоящих геодезических изысканий. Владимир свет Николаевич привлек молодого человека к топографической съемке участка не только в качестве помощника, но и поскольку «разведчику необходимо знать топографию». Что ж, в данном случае с товарищем подполковником не поспоришь. Вот только несмотря на свои ум, грамотность и сообразительность, молодой человек впал в ступор, увидев геодезические приборы и оборудование, которыми пользовались офицеры. Но надо отдать должное людям из параллельного будущего: они терпеливо объясняли предназначение каждой из этих диковинок, принцип ее работы (в общих чертах) и свои собственные действия. А когда дело было сделано, майор Николов даже дал Фотю урок плановой съемки местности простыми приборами. Простыми, конечно, для XXI в.
— Товарищи офицеры, вы мне так парня совсем запутаете. — сказал я по-болгарски, испугавшись за нашего будущего разведчика — Даже я не все понял.
— Не запутаем. Парень он умный.
— Майор Николов еще поработает с ним. — заверил меня Первушин и тут же отдал приказ — Товарищи офицеры, подготовиться к отбытию на Базу 21. Военные топографы синхронно ответили «Есть!», мы с Владимиром договорились встретиться через пять дней по нашему времени и пожали друг другу руки.
Проводив офицеров из СССР и НРБ XXI века, мы с Фотю, все еще пребывающим под впечатлением чудес топографической техники иного мира, вернулись в дом дяди Тодора. Понятно, что я еще раз напомнил молодому человеку о необходимости сохранять в тайне все подробности происходившего на его глазах и при его участии действа. А затем, воспользовавшись отсутствием товарища подполковника, я, в компании оказавшегося свободным Пенчо, отправился на мельницу. Там мы застали Вылчана. На мой вопрос: «Где же остальные четники?», воевода ответил, что его заместитель обучает ребят борьбе. Поблагодарив пастуха и дав ему медную турецкую монетку (небольшой запас таких всегда имелся в одном из моих карманов), я отпустил парня.
— Значит, и Колю с ними?
— И он. — ответил Вылчан — Старается, бедолага. Борис говорит, у него уже хорошо получается — один из лучших учеников.
— А со стрельбой у него как?
— И стреляет хорошо. Не так, как Христо с Борисом, но лучше многих. Хороший четник будет, я думаю.
А я мысленно добавил: «И хороший телохранитель» и сообщил воеводе о своем намерении сходить за кое-какими необходимыми вещами, предупредив, однако, чтобы он не говорил Первушину о том, что я, кроме всего прочего, приношу и патроны. Дескать это — лично моя инициатива, а господин подполковник такого не одобряет. Может быть, Вылчан и удивился, но вида не подал. Мы дошли почти до самого переходника, пожали друг другу руки, я предупредил воеводу, что вернусь часов через пять-шесть и отправился прямиком в ЛКМ.
На этот раз удалось управиться даже быстрее, чем я ожидал, поскольку путешествия между мирами и доставка необходимых товаров стали уже совершенно рутинным делом, отлаженным как механизм швейцарских часов. Так, например, я взял себе за правило заранее загружать пещеры-копировальники нужными вещами, а то, что нельзя было перенести за один раз (даже вдвоем с Колю), просто оставлял рядом с местом копирования, накрыв плотной клеенкой. Сегодня я нагрузился инструментами: лопатами, мотыгами, косами, граблями, вилами, топорами, теслами (разумеется, без черенков, ведь деревянные части делал столяр Илия Вылев), солью и спичками. Прихватил и некоторое количество патронов.
Вылчана я не застал по причине своего раннего возвращения, а потому, оставив «хозтовары» женщинам, а патроны при себе, стал дожидаться воеводу. Пока же, удобно расположившись в хорошо натопленной комнате, слушал местные новости от хлопотавших по дому бабушки Тодорки и ее внука Захаринчо. Мальчишка уже вовсю учился в нашей импровизированной школе, где главным и единственным учителем был Фотю, очень гордился этим, а бабуля, души не чаявшая во внуке, хвасталась его успехами, особенно по математике и рисованию. Вначале я не обратил на это внимания, но потом, спохватившись, отметил в своей записной книжке: «Взять тетрадь с таблицей умножения для Захария». Еще все в один голос жаловались на недостаток свечей и это тоже было мной записано, на каменистость и скудость местной почвы. Вот тут было сложнее: с изобилием камней крестьянам придется справляться своими силами, а вот почву вполне можно улучшить удобрениями. Еще одна заметка в записной книжке.
Спустя час с небольшим вернулись Вылчан с Борисом. Пришлось вместе с воеводой подняться в его комнату, чтобы без свидетелей передать ему патроны и еще раз повторить свою просьбу никому (а в первую очередь Первушину) не говорить о том, что я продолжаю снабжать чету боеприпасами.
Поужинав на мельнице, я тепло попрощался со всеми, кто там был, и двинулся к переходнику — все-таки мне предстояла рабочая неделя, да и дела домашние никто не отменял.
