Как из иного мира, долетали оттуда сюда, в гулкое нарядное, исполненное ликами, золотом и свечным теплом просторное пространство, звуки обыденной жизни. И вот служка прикрыл двери. Посажённые родители бережно сняли с невесты покрывало, Иван Дмитриевич Колодка-Плещеев принял шапку и саблю жениха, Елена Михайловна навесила им на левые руки царские лестовки, лопостки которых они поцеловали первым совместным действием, и отошли. Троекратно крестознаменовались и кланялись на алтарь.
Отслушали краткий молебен. Пели все «Отче наш».
Отец Феофан весь светился довольно в золотой ризе, приветливо кивнул молодым, а к ним приблизился от алтаря напарник его сегодняшний, протоиерей Мефодий, для совершительного слова, но пока что сугубо-тайно между ними, доверительно, вполголоса, не для мира. Мальчики-служки в длинных золотных стихарях прилежно сгрудились поодаль, рядом со свешниками… Шумы, шорохи, шёпоты собравшихся стихли. Певчие с почти суровыми лицами взирали на головщика своего, изготовясь исполнять канон.
Княжна, кажется, за это время говорить разучилась, не чаяла, как вымолвить ответ, пока вопрошали её жениха.
«Чадо Фёдор, пока мы не начали, по долгу спрошу: не было ли какого принуждения к тому, что пришёл ты сюда? Желаешь ли взять женой сию девицу Варвару?»
«Без принуждения я здесь, честный отче. Желаю и беру».
Кивнув с улыбкой, Мефодий оборотился к ней, и всё внутри задрожало сердечным боем… Но доброжелательная повадка и внимательный спокойный голос протоиерея сразу утихомирил её тревогу.
«Спрошу и тебя, чадо Варвара, о том же. Покуда не поздно ещё, ответь чистосердечно. Не заставили ли тебя страхом или иным чем прийти сюда? Желаешь ли ты взять мужем этого юношу Фёдора?»
«Без принуждения желаю, честный отче…»
Кивнул, опять обратился к жениху, а стоящий рядом Феофан благостно и значительно прислушивался, и тоже с улыбкой.
«Осознаешь ли, что есть жизнь во браке? Берёшь молодую и милую! Краса младости взор радует, и здравие душу веселит. Но вянет всякий цвет с течением времени, и слаба плоть человека. Будешь ли ты любить и почитать, и заботиться о ней всяким попечением, и ограждать от трудов и бед по мере сил своих, когда по преклонности лет, либо недугу, отдалится она от радости юности? Не покинешь ли тогда ея в горести?»
«Буду, отче, сколь в силах моих. И не покину».
Какой у него голос… Тот же горячий свет от него, как тогда. И будто бы говорит сейчас он это только ей одной. Обещает себя ей. Да так ведь и есть! Впервые, так же, как и она станет говорить…
«Берёшь молодого и сильного! В красе и расцвете благополучия. Но если по увечью воинскому или иной болезни, или старости не станет в нём прежних сил, не будешь ли попрекать его немощью, примешь ли на себя заботу о нём? Не отвергнешь ли его, если силы юности его оставят, или в ином несчастии житейском?»
«Нет, не стану попрекать ничем, отче. И не отвергну!»
От усилия выслушать и вымолвить всё это сердце заколотилось у неё где-то в горле.
«Ну что ж, ежели решение ваше твёрдо, (и нет меж вами близкого родства), благословите начать обряд венчания вашего!» – и молодые со священниками поклонились друг другу.
А она запамятовала, всё переплелось в голове, про что наставлял Феофан касаемо обряда… (Одно только помнила, да и то от Анастасии Фёдоровны, что креститься и кланяться хорошо бы с мужем купно, разом, примета хорошая, да и красиво очень смотрится). И, словно услышав её мысли, отец Феофан, доверительно склонившись к ним, утешил, что Мефодий, да и он сам, в случае чего, подскажут, куда поворотиться и ступить, пусть не беспокоятся этим. А размышляют всем сердцем о свершаемом меж ними Таинстве.
– Благословен Владыко наш! Благословен во веки веков! – голос у протоиерея был отменный. На паникадилах звякали бронзовые подвески от мощи такой и глубины. Оторопь уважительная брала, сразу вовлекались всех в почтительность, и даже непоседливые, изнывающие на всякой службе меньшие, и младенцы неразумные, и то притихли и внимали смирно.
– О ниспослании им любви совершенной, мирной, и помощи, Господу помолимся!
И общинный хор вторил: – Господи, помилуй!
– О благословении их в единомыслии и твердой вере, Господу помолимся!
– Господи, помилуй!
– О сохранении их в безупречной жизни и поведении, Господу помолимся! Дабы Господь Бог наш даровал им брак честный и ложе непорочное, Господу помолимся!
Им принесли и дали в руку каждому, в бархатную белую державку, большие горящие венчальные свечи, обвитые золотыми тонкими лентами.
