Пальцы в кроссовках замерзли быстрее, чем я рассчитывала. Холодный ветер толкает в спину, проникая под плащ. Ноги так и норовят разъехаться в стороны. Опираюсь на черенок, чтобы не убиться, когда в очередной раз поскальзываюсь на ровном месте. Секунды растягиваются в минуты, а те в мучительно долгие часы. Конца у моего пути действительно нет. После нескольких часов ходьбы все, что меня ждало, – это обрыв за небольшим плетеным ограждением. Опасный, местами очень крутой. Черный камень, заключенный в объятия блестящего льда, исчезает в дымке.
Как далеко земля?
Сердце ушло в пятки. Поднимаю глаза, чтобы высмотреть хоть что-то на горизонте, но и там меня ждет лишь бледная пустота. Абсолютно серое ничто. Мир исчез в густом тумане.
Теперь я одна. Одна на краю мира.
– Эй, ты кто такая? Чего забыла на границе? – слышится позади мужской голос.
Оборачиваюсь, отскакивая от пропасти. Трое мужчин в алых одеждах снимают ружья с плеч. Одетые в одинаковую форму, напоминающую балахон, незнакомцы даже не пытаются казаться дружелюбными. Как я могла не заметить их на открытом пространстве? Самый нетерпеливый шагает вперед, направляя раздвоенное серебристое дуло на меня.
Одна на краю мира. Мертвая.
– Дружина истинного князя Западного, Кегала Крупского, – представляется самый старший. На вид ему неплохо так за сорок. Серые глаза мечутся между мной и его подельниками. Отступаю.
Бред какой-то. Какие к черту князья… Кегли?
Мужчины медленно двигаются навстречу. Они шагают нога в ногу, рассредоточиваясь. Окружают. Их можно принять за братьев. Усатые, в высоких меховых шапках. Я как будто оказалась в фильме с отвратительной актерской игрой.
Дураки, возомнившие себя дружинниками при князе, наигранно злы. Хмурые настолько, что густые выцветшие брови едва ли не смыкаются в одну мохнатую гусеницу на переносице. Они коротко переговариваются, но их слова не имеют смысла.
«Берите дуру с печи, пока она тепла».
«Она могла пройти сквозь пещеры с Диких Земель и потеряться».
«В Соли за нее не дадут и семи серебряников».
Какие к черту серебряники?
Еще один шаг. Язык будто прилип к небу, не позволяя мне выдавить ни слова.
Да и что я скажу? Всем привет, меня зовут Инесса, и я так лихо обнесла склад, что одна очнулась далеко от до…
Нет. Лучше молчать.
Холодный ветер пробирает до костей. Отступать больше некуда. Слезы сдавливают горло.
– Кто ты? – повторяет один из незваных гостей.
И меня прорывает. Слова полились сами, сумбурно и без остановки:
– Не знаю, как сюда попала. Я из столицы. Я… я… я не знаю, как здесь оказалась. Тут все такие странные. Я не местная. Я не знаю, где нахожусь, и хочу домой. Мне нужно домой, понимаете?
– Пора заканчивать это представление.
Двое перезаряжают ружья, пока старший бросается ко мне. Трава скрипит под его ботинками. Раскинув руки в стороны, мужчина настигает меня на краю обрыва.
Мгновение. Такое долгое и такое быстрое одновременно. Земля уходит из-под ног, и я падаю в бездну.
Я не хочу умирать. Я не хочу умирать!
Перед глазами раскидывается безжизненное серое небо. Холодный ветер свистит в ушах и раздувает плащ, словно парашют. Туман висит в воздухе кусками сахарной ваты.
Все замерло, а я наблюдаю ускользающие сквозь пальцы последние секунды жизни.
Переворачиваюсь и едва успеваю обхватить руками голову, прежде чем приземлиться. Падение прерывается мерзким хрустом. Не чувствую земли под собой. Есть только боль, окутавшая все тело. Хватаю ртом морозный воздух, но не могу сделать вдох. Легкие горят, но с губ не слетает ни звуков, ни облачков пара. Скатываюсь с выступа, и вновь меня подхватывает ветер. На этот раз падение совсем недолгое. С размаху бьюсь о склон и качусь вниз вперед ногами. Снег и мелкие льдинки летят в лицо и царапают щеки. Плащ скользит по наледи, и из груди вырывается протяжный крик. Поворот. Еще один. Я ненадолго подлетаю – и вновь жесткая посадка. Все повторяется, снова и снова.
Жмурюсь и последнее, что чувствую, – снег в рукавах и жгучую боль в пояснице. Потом – темнота.
Я просыпаюсь. Замечаю, что больше не двигаюсь. С трудом открываю глаза. Мир раскачивается, словно вагон метро.
Поле. Пустое и безжизненно-белое.
К горлу подступает тошнота. Присматриваюсь к размытому пятну в паре метрах. В ушах шумит. Не чувствую ни страха, ни паники. Скорее, неприятное удивление и пустоту. Мужчина, представившийся дружинником, лежит, повернутый ко мне заиндевевшим лицом. На посиневших губах застыла тонкая струйка крови.
Он мертв. А я нет.
Кряхчу, переворачиваясь на спину. Каждое движение неловкое и неповоротливое. Надо мной нависает иссиня-черная груда обледенелых камней.
Я жива.
Смех вырывается из груди, по щекам ручьем бегут слезы. Жгучая боль сковывает ребра, не позволяет глубоко вдохнуть. Приходится довольствоваться короткими вздохами, поднимающими за собой клубы густого пара.
Этого просто не может быть. Я выжила! С ума сойти!
Я смеюсь как сумасшедшая, до спазмов в пустом животе.
Когда приступ истерии закончился, мне пришлось заставить себя подняться.
Не хватало пережить такое грандиозное падение и помереть от воспаления легких.
