Лава не успел подумать, кто это может быть – как скатившийся перевернулся и с ножом в руке бросился на венда. Лава успел увернуться, но горожанин не унимался. Еще удар. Сотник перехватил руку с ножом. Дикий Кот пришел на помощь вовремя, он схватил горца за длинные волосы и саданул головой о камень. Раздался противный хруст и нападавший затих. Слева и справа раздалось шуршание сползающих тел. Горожане спускались в ров. Оставаться дольше в укрытие не имело смысла.
- Либо стрела, либо нож. Выбор невелик. – Лава приподнялся, пытаясь взгромоздить неподвижного Сороку себе на плечо. – Выхода нет. Полезем в лоб под стрелы. Здесь все равно добьют.
Ранди отобрал тело Савы и перебросил его себе на плечо.
- Мне-то сподручней будет.
Лава встал во весь рост и заорал что есть сил.
- Братья! Слушай меня. Все разом, одним рывком наверх. Не останавливаясь. Кто упал, тому память. Встретимся на пиру в зале павших. Пошли!
Лава прыгнул на стену и полез вверх. Рядом с ним полз Кот. Одной рукой он держал Сороку, другой цеплялся за камни, кусты и все что могло выдержать их обоих. Венды, вынырнув из укрытий, где они прятались от стрел, тоже рванулись наверх. Лава не смотрел по сторонам и не думал о смерти, он цеплялся и полз. Наверх пядь за пядью. Стрелы с противным свистом ломались о камни рядом или втыкались в то место, где он только что был. Он полз, и чувствовал, каждый раз, как где-то стрела находила цель. Вот еще один упал, и еще один, Лава скрипел зубами от бессильной ярости. Вот и край. Лава перекатился через бруствер, и пополз в сторону имперского лагеря. Чмяк. Последняя стрела вонзилась в мягкую землю позади ног сотника. Всё, подумал он, ушел.
Начинался рассвет, солнце еще не показалось над горизонтом, но было уже достаточно светло. Лава сидел на земле и крутил головой, стараясь понять, где он находится. Вокруг стояла высокая трава, по самые плечи сидящего венда.
- Братья! – Позвал Лава. – Есть кто живой? Отзовитесь.
Тишина.
-Братья! – Заорал во весь голос сотник. – Отзовитесь.
- Здесь. – Откуда-то рядом раздался знакомый голос.
Здесь. Здесь. Еще двое.
- Кот! Кота видел кто? – Лава запаниковал. Мысль о том, что рыжий погиб, была невыносима. – Кот ты где!
- Я видел его. – Отозвался Филин. – Здесь недалеко, и Сава с ним. Живые, нет ли, не знаю.
Солнце уже поднялось над горами и жарило вовсю. Обычно, в лагере великой армии в это время все прятались, стараясь найти тень. Сегодня все было наоборот. Вся армия высыпала на центральный тракт. Варвары, имперская пехота, слуги и купцы. Заносчивые туринские офицеры, не стесняясь, стояли рядом с простыми инородцами. Все смотрели на дорогу, там, еле переставляя ноги, шли семь человек. Вернее, сами шли только четверо, троих они тащили на себе. Вся армия знала о сотне вендов. Вся армия видела, как закрылись ворота города, и подняли мост. Вся армия попрощалась с ними, а теперь семеро из сотни возвращались. Лагерь встречал их гробовым молчанием.
- Как они вышли? – Раздался шепот.
- Может это призраки. – По рядам варваров побежал слух. – Пришли спросить с Василия за смерть своих братьев.
- Какие призраки. Идиоты, да у них кровь хлещет из ран.
До толпы начало доходить, что перед ними люди, вышедшие из закрытого города. Те, с которыми уже попрощались навсегда. После вчерашнего позора всеобщее уныние охватило армию. Серая пелена безнадеги опустилось на лагерь. А тут такое.
- Из-под самого носа у горцев ушли. Это ж надо. – Какое-то безумное веселье охватило армию. Словно все поменялось в одночасье. Поражение в один миг сменилось победой. Толпа бросилась навстречу израненным вендам.
- Барра! Барра! – Разнесся боевой клич туринских легионов. Несколько десятков подхватило раненых вендов на руки и понесли.
Стоящие вдоль тракта легионеры, не сговариваясь, ударили себя в грудь. Удар железной перчаткой в панцирь сначала сотен, а потом тысяч воинов разнесся над лагерем. Вся армия отбивала ритм. Железный ритм героям. Под барабанный бой бронированных кулаков на руках сотен добровольцев вендов вносили в лагерь. Такой встречи давно не удостаивались даже туринские императоры.
Три ладьи почти одновременно вошли на мелководье и воткнулись крутыми носами в песок. На самой большой, обняв левой рукой деревянную голову дракона, стоял Гаральд Злой. Ветер развевал космы его некогда огненно-рыжих волос. Ноздри раздувались, втягивая воздух, он наслаждался моментом. Несколько поколений Ларсенов ждали этого дня, а возможность отомстить досталась ему, Гаральду. Торжество и ярость переполняли его. Никаких сомнений, узкая полоска песка между морем и скалами скоро станет свидетелем этой мести. Сотня отличных бойцов пришла с ним, тогда как у Яра, сына Хендрика Смелого, едва ли наберется три десятка, и это вместе с женщинами и рабами.
Воины, бросая весла, выпрыгивали за борт, погружаясь по грудь в холодную, осеннюю воду. Держа оружие высоко над головой, они брели к берегу. Торопиться не имело смысла - те, ради кого они проделали этот путь, не убегали и не прятались. Они стояли на другой стороне песчаной косы.
