Кто-нибудь, скажите Наварре, чтобы присоединился к нам у дерева, говорит Карло. Он улыбается, думая об этом soldato, серьезном молодом венецианце, который явился в армию со своей фотокамерой. Потом он дает знак бойцам охранения идти вперед. Сюда, говорит он. И позовите Ибрагима, бросает он через плечо.
Эфиоп тщится порвать связывающие его веревки. Он моложе, чем предполагал Карло, но достаточно зрел, чтобы быть опасным. Он красив в косичках и белой рубахе: греческая статуя времен античности. Черный мрамор, обтесанный рукой опытного скульптора. Его жестоко избили, но костей не сломали, не видит Карло и колотых ран. Только распухший глаз и синяки на челюсти говорят о том, каким, вероятно, было знакомство этого эфиопа с бойцами охранения. Он улыбается, когда видит Ибрагима с остальными ascari и веревкой. Его солдаты двигаются быстро, выстраиваются в шеренгу. Наварра спешит занять место рядом с ним, фотоаппарат висит у него на шее. Карло делает глубокий вдох. И вот — начинается.
Ибрагим отдает честь. Снабженческий грузовик скоро будет, синьор, говорит он. Ваша гостья тоже на подходе.
Пленный переводит взгляд с одного на другого, он больше не пытается вырваться. Он смотрит проницательным взглядом сначала на веревку, потом на лицо Карло, потом на дерево, потом на Ибрагима. Молодой человек глотает слюну, роняет голову. Он впадает в такую неподвижность, что охранники подходят к нему вплотную, крепче вцепляются в его руки, они готовы к неожиданностям.
Я готов, полковник Фучелли. Этторе Наварра быстро подходит к дереву, ремень камеры уже наброшен на его плечо, в руке катушка с новой пленкой. Потом он замирает, дыхание у него перехватывает, когда он видит веревку в руках Ибрагима.
Карло не торопится: у пленника поразительное лицо с прямыми скулами и проницательными глазами. Он смотрит в упор на Карло, вид у него вызывающий, непредсказуемый вид загнанного в угол боксера, бойца в ожидании решающего удара. Карло подходит ближе к пленнику, сдвигает солнцезащитные очки на глаза. Он смотрит, наслаждаясь страхом и смятением молодого эфиопа; пленник ждет шума и насилия, он не знает, что ему делать с этим безмолвным, внимательным взглядом, изучающим его.
Наварра, говорит Карло. Ты немного научился амхарскому от ascari, вот тебе еще один урок: спроси у него, как его зовут. И помни, что я тебе говорил: если ты не можешь с ними говорить, то не можешь ими управлять.
У Этторе Наварры вид человека, который только что проснулся. Он делает глубокий вдох, оглядывает пленника, потом спрашивает на амхарском, потом на итальянском: Как тебя зовут?
Анбесса, отвечает без колебания молодой пленник. Симей Анбесса Новый.
Анбесса, говорит Ибрагим. Это означает «лев». Он, вероятно, из группы бунтовщиков, которые называют себя Движение сопротивления «Черный лев».
Карло снова смотрит на пленника. Сбоку на голове у него глубокий порез. И все же он полагает, что этот мачизм сработает. Жаль, говорит он Ибрагиму. Из некоторых могли бы получиться хорошие ascari, верно?
Пленный поворачивается к Ибрагиму и плюет на землю, он произносит слово, которое Карло понимает как «предатель». А может быть, оно означает «раб». Это слово часто повторяют эфиопы при виде ascari.
Ну, давайте кончать с этим, ragazzi, говорит Карло. Он берет у Ибрагима веревку, кладет ее себе на раскрытую ладонь. Он словно взвешивает ее в руке, наслаждаясь растущим страхом пленника, потом набрасывает на толстую ветку и смотрит, как она летит, потом наклоняется к бухте другой веревки на земле. Это длинная плотная веревка, способная выдержать вес человека, достаточно гибкая, чтобы завязываться в надежные узлы и обхватить худощавую шею. Карло улыбается, когда Этторе подходит поближе, чтобы сделать снимок, потом отходит в сторону. Поблизости в напряженном молчании стоят soldati и ascari. Болтающаяся веревка висит перед ними любопытным и тощим наблюдателем.
Когда Наварра заканчивает, на лицо Карло возвращается строгое выражение. Вы видите предотвращенное нападение, говорит Карло своим людям. Это означает, что где-то поблизости расположено целое подразделение, добавляет он. Если мы отпустим его, то тем самым будем попустительствовать хаосу. Мы прибегаем к компромиссной мере. Насколько ты освоил их язык, Наварра? спрашивает у него Карло. Ты подходишь к местным и разговариваешь с ними, когда фотографируешь?
Я пытаюсь, синьор, но у меня плохо получается.
Эфиопы известны своей замкнутостью, ты это знаешь?
Они бывают несколько застенчивы, говорит Наварра.
С раны на голове пленника капает кровь, впитывается в плечо его рубашки, пятно увеличивается в размерах, словно знак различия. Его трясет, но он пытается скрыть это. Наварра не сводит с него глаз, и эфиоп сцепляется с ним взглядом, а Карло понимает, что кровь течет, потому что у эфиопа срезана часть уха. Ощущение тепла нарастает в желудке Карло.
Он кивает Ибрагиму. Будем начинать, говорит он.
