– Короче. Я передал – ты услышал. Побегу. У меня тоже дела ушами льются.
Махнув рукой, Борисов умчался, а Селезнев, уже злой, поехал в больницу.
У палаты, где лежал Денис Воробьев, никого не было. В палате – тоже. Это было удачей, и Селезнев немного успокоился. Пять минут разговора, и можно заняться серьезными делами.
Денис не спал. Лежал, уставившись в потолок и шевеля губами.
«Плохо дело», – подумал Селезнев, но начал весело:
– Привет, Денис. Как здоровье? Поправляешься?
Воробьев повернул голову и посмотрел совершенно осмысленным взором.
– Здравствуйте.
– Мне несколько вопросов надо тебе задать, хорошо?
– Хорошо.
Усевшись на соседнюю пустую кровать, Селезнев достал телефон.
– Не против, если я диктофон включу?
Денис помотал головой.
– Расскажи, что случилось той ночью. Все, что помнишь. Ты ведь помнишь?
– Помню.
– Ну и отлично. Рассказывай.
– Мы с Левчиком приехали к двум.
– Левчик – твой друг?
– Да. Мы хотели, чтобы стемнело как следует. И никого не было вокруг. Я перелез через стену, а он остался. Я пошел туда, где могилы. Потом включил телефон и стал снимать.
Денис громко сглотнул и замолчал. Селезнев придвинулся к нему.
– Не бойся, Денис. Рассказывай все, как было.
– Он напал на меня, – вдруг прошептал подросток и отвернулся.
– Кто? Кого ты видел?
– Голова в капюшоне. Черном, как… как… у монахов. Он из стены вышел и… и…
Воробьев захлебнулся словами, речь стала бессвязной.
– Черный, пустые глазницы, белый саван, голова без тела…
– Успокойся, Денис, – попытался остановить поток слов Селезнев, но парень продолжал бормотать:
– Он вырос из стены… белый… черный.
– Стоп! – крикнул капитан, вставая.
Воробьев натянул на голову одеяло и затих. Селезнев слышал его прерывистое дыхание.
Подождав, когда парень перестанет тяжело дышать, капитан негромко спросил:
– Может, ты сам упал? Споткнулся.
– Он толкнул меня, – глухо прозвучало из-под одеяла.
– А ты уверен, что Левчик не полез за тобой?
Ответа не последовало. Селезнев выключил диктофон и поднялся.
– Выздоравливай, Денис.
Воробьев промолчал.
Все, в принципе, понятно. Парень треснулся башкой и бредит. Сотрясение мозга – это в лучшем случае, а в худшем – крыша поехала основательно.
Поскольку в выводе своем он почти не сомневался, решил, что с врачом беседовать сейчас не станет, запросит письменное заключение. А вот с другом Левчиком надо встретиться прямо сегодня, и лучше всего – в стенах управления. Знает он этих верных друзей! Не раз убеждался: именно лучший друг подставит с превеликим удовольствием, а если представится случай – уберет со своего пути. Там ведь девушка замешана. Некая Таня. Надо будет и с ней поговорить. Скорей всего, друзья просто ее не поделили.
Зинченко вроде свой палец вылечил, так что пусть займется.
Капитан выехал с территории больницы и включил магнитолу. В дороге он любил слушать радио «Шансон». Блатные песни – особенно из репертуара бывших сидельцев – не то чтобы очень нравились, но, однозначно, успокаивали. Они все по ту сторону закона, а он – по эту. Значит, он сильней и умней.
От потерпевшей из микрорайона Давыдовский он поехал в управление, но по пути неожиданно свернул к дому, где недавно убили деда Кузнецова. Вчера еще собирался снова побеседовать с соседкой, что обнаружила тело, но не успел.
А поговорить со Смолиной надо. Что-то не клеится у него с этим делом. Буксует следствие, и конкретно. За прошедшие дни ни одной версии.
Ни за характер нанесенного удара, ни за отпечатки, ни за показания соседей зацепиться не удалось. Он вертел данные и так, и эдак, но все впустую. Сдаваться не хотелось, однако все шло к очередному висяку. А висяк был ни к чему, особенно сейчас, когда полковник раздумывал, писать ли на него представление к очередному званию. Чтобы майора дали без проволочек, надо иметь в загашнике свеженькое раскрытое преступление. Желательно по горячим следам. Убийство старика Кузнецова подходило по всем статьям.
За что убивают стариков? Жилплощадь и ценности. Ни икон, ни картин, ни бриллиантов у Кузнецова не водилось. Значит, кому-то понадобились его квадратные метры. Однако и тут вышла ошибочка. Единственным родственником старика оказался Сергей Чеченец, тот самый герой, о котором два года назад писали все федеральные издания. Конечно, и герои, случается, преступления совершают, но у Чеченца железное алиби. В Кострому – даже не в город, а в часть километрах в пятнадцати – он вернулся на следующее утро после убийства. Часов в одиннадцать. Так что и тут облом.
Селезнев решил заехать к Смолиной в автосервис. Все равно по пути. Заодно поглядит, что за мастера у нее работают. По слухам, сервис на хорошем счету, но самому обращаться туда не приходилось, надо бы оценить на месте. Так сказать, провести выездной мониторинг. Вдруг пригодится.
Однако уже на подъезде позвонил дежурный и велел срочно возвращаться в управление. Майор требует с отчетом.
Вот черт! Работать не дают!
Майор, к счастью, мурыжил недолго, но в сервис он все равно опоздал. Смолина уже уехала.
