– Похвальные качества и важные для Самарина. Но, думаю, главным была воцерковленность Гребушкова. Не отказываться от веры в то время могли только самые стойкие. Что случилось с ним потом?
– С кем? С Гребушковым? – растерялся Полевский.
– Ну да. Про судьбу Самарина нам все известно как будто.
– Вы просили установить круг общения, и все.
– Вы меня удивляете, Юрий Витальевич! Неужели непонятно, что исследователь должен выяснить все!
– И все же прошу конкретизировать задание, – поправив галстук, с достоинством произнес Полевский.
– Да что непонятного? Узнайте об этом Гребушкове все вплоть до сегодняшнего дня. Дальнейшая судьба, где живут его потомки и так далее. Не думал, что мне придется объяснять вам азы!
Спорить с научным руководителем Юрий Витальевич не стал. По опыту знал – себе дороже.
– Хорошо. Все сделаю. Позвольте спросить, что мне делать потом? Это ведь только начало исследования, верно? Хотелось бы представлять конечный результат. Что это будет? Серия статей, книга, научный доклад?
К удивлению Полевского, невинный вопрос вызвал бурную реакцию.
– Вам нет нужды об этом знать! – воскликнул Савелий Игоревич высоким напряженным голосом и взглянул на аспиранта как на врага. – Все, что требуется, я уже сказал! Ваша задача – точно исполнять мои поручения! И не более того!
– Простите, – ошарашенно прошептал Полевский и отступил на шаг.
Разбегов понял, что переборщил, и произнес уже гораздо спокойнее:
– Я все скажу вам в свое время. А пока довольствуйтесь тем, что есть. Впрочем, если вас не устраивает характер работы, то я могу…
– Меня все устраивает, я просто…
– Просто делайте то, что вас просят! – снова повысил голос тот.
Из кабинета Юрий Витальевич вышел опустошенным и растерянным. Раньше Разбегов не позволял себе так разговаривать с ним. Да вообще ни с кем! Среди студентов Савелий Игоревич слыл добрячиной и размазней. У него всегда – даже если ни в зуб ногой – можно было выпросить трояк, а если не оценку в зачетку, так пересдачу в удобное для себя, а не для него время.
Что же случилось? С чего Разбегов так окрысился? Зачем он вообще затеял это исследование? Ректор заставил, что ли? Или готовит заявку на жирный грант, поэтому шифруется даже от своего аспиранта?
Поразмыслив, Юрий Витальевич решил, что так и есть. Решил срубить денежек, ни с кем не поделившись, старый пень!
– Ну уж нет. Фиг вам, дорогой Савелий Игоревич, – пробурчал Полевский себе под нос, спускаясь к выходу, и решил, что непременно все узнает, хочет того Разбегов или нет.
А Савелий Игоревич в это время уже скачивал присланные из епархии файлы, и от предвкушения у него даже руки тряслись.
Так всегда бывало, когда его переполняло предчувствие удачи. Но сегодня это было больше, чем предчувствие.
Это была уверенность.
Селезнев с Самсоновым знали друг друга с армии. Потом вместе учились и пришли работать в Следственное управление, потоптав перед этим землю в городской полиции.
Вроде всю жизнь шли ноздря в ноздрю, а начальником отдела назначили Самсонова. И это притом что они в одном звании!
Не то чтобы он завидовал. Ни в коем разе! На лапу Мишка никому не давал и зад не лизал. Правильный он парень, Самсонов. Просто все никак не получалось привыкнуть, что друган теперь ему начальник.
Иной раз Селезнев замечал: Мишка слегка морщится, когда он при всех проявляет то, что называется фамильярностью. Так ведь это не нарочно! Привычка десятилетиями складывалась, за час не исправишь.
Совсем не хочется возводить между ними стену, а по факту получается, что она растет с каждым днем.
И как прикажете осуществлять эффективное взаимодействие, если они не равны? Нет, конечно, если бы на Мишкином месте был кто-то другой, он бы и глазом не моргнул, а тут…
Но самое цепляющее душу состояло в том, что Самсонов совершенно не парился по этому поводу. В роль начальника вписался сразу, и было совершенно ясно, что долг перед старой дружбой его не мучает.
И ведь не скажешь, что нос задирать начал, а только приказы раздавал так, будто всю жизнь этим занимался.
Находясь в самой глубине своих тяжелых дум, Виктор не услышал, как в кабинет зашел дежурный.
– Селезнев! Ты отчет по позавчерашнему происшествию сдал?
Вздрогнув, он повернулся к вошедшему.
– Это по какому? У меня оно, что ли, одно-единственное?
Борисов подошел и уже тише произнес:
– Да по придурку этому малолетнему.
– Нет еще.
– А чего тянешь? Самсонов начальнику сказал, что ты все сделал. Вот меня и послали узнать.
– Да утром только позвонили из больницы, что парень в себя пришел. Вот собираюсь туда заскочить после разговора с потерпевшей из Давыдовского.
– Я бы на твоем месте сначала с мальчишкой закончил. Начальнику вроде звонили насчет него.
– А что такое?
Борисов, скривившись, пожал плечами.
– Да вроде врачи его в дурку хотят определить. Торопят, чтобы мы свое слово сказали.
– Ладно. Поеду прямо сейчас, хотя, честно говоря, там все ясно. Залез в склеп на спор. Хотел подружку поразить. Ничего криминального.
– Его родаки считают иначе. Типа, кто-то его толкнул, и все такое.
– Да ерунда! Кому надо в два ночи толкать? Привидению?
