– Этого я утверждать не берусь, но когда Александр Дмитриевич оказался в больнице, то всерьез задумался, кто станет следующим хранителем. Вот почему Разбегов поручил установить все связи Самарина. Сокамерники отпали, оставались товарищи по палате. Я нашел только Гребушкова, но тут повезло. По мере изучения его биографии я понял: он подходил для этой миссии идеально. Очень набожный, убежденный монархист, хоть и из рабочих. Но, главное, тоже был прихожанином храма Бориса и Глеба. Лучшей кандидатуры Самарин выбрать не мог. К тому же какой у Александра Дмитриевича был выбор? Он при смерти, вокруг никого, кроме двух слабых женщин – дочери и свояченицы. Не мог же он уйти, не передав тайну клада. Хотя для него это вовсе не клад, а скорее миссия по сохранению духовных сокровищ. Ведь в книге главное не переплет, а то, что внутри ценнейшая рукопись – Послания апостола Павла.
– Это мы поняли. Что дальше?
– Ну а дальше я стал копать уже целенаправленно и постепенно составил примерную картину.
– Ну и как она выглядит, ваша картина?
Юрий Витальевич с тоской посмотрел в окно. Подоконник был до половины закидан толстыми папками, существенно сократившими обзор, и Полевский вдруг подумал, что понимает смысл выражения «небо с овчинку».
– В больнице Самарин раскрыл Гребушкову свой замысел, и тот согласился. Ему были переданы координаты места, где находилась книга.
– Кроме подарка императору там было что-то еще?
– По моим предположениям, да.
– Что конкретно?
– Не знаю.
– Но уверены?
– Я же сказал: предполагаю. Узнать точно можно будет, только отыскав клад.
– Да, интересная тема наклевывается. Уже не только книга, но и неизвестные артефакты.
– Поверьте, это как раз неважно. Книга – вот настоящая драгоценность! И в культурном, и в историческом плане. Я уж не говорю о стоимости! Золото! Чистейшей воды бриллианты!
Помимо его воли прозвучало это так восторженно, что Самсонов, наклонившись к Полевскому, неожиданно спросил:
– Вы намеревались ее продать, в случае, если найдете?
Юрий Витальевич оторопел. Так вот, значит, к чему они ведут? А он-то гадал, чем их заинтересовали материалы на флешке. Теперь ему конец. Сейчас объявят, что он собирался убить своего учителя.
– Нет! – почти закричал он, с ужасом глядя на полицейских. – Не собирался! Не думал даже! Я просто, просто… хотел совершить научное открытие, поэтому и…
– Решили украсть его у своего научного руководителя, – закончил фразу Селезнев.
На лице Полевского появилась краска стыда, но забиваться в щель под плинтусом ему все же не хотелось. Он точно не хотел никого убивать, надо только это доказать!
– Я не собирался ни убивать, ни подсиживать Савелия Игоревича, – выпрямившись, насколько позволяла спинка стула, заявил Юрий Витальевич. – Я хотел разделить успех, ведь мой вклад был немалым. Разыскать информацию о таком известнейшем на всю Россию человеке, как Самарин, – одно, а попробуйте раскопать что-нибудь об обыкновенном рабочем. Это архитрудная задача!
Не дослушав, Савельев поднялся и направился к столику, где стоял чайник. Самсонов, напротив, пододвинулся к нему вместе со стулом.
«Сейчас будет склонять к чистосердечному признанию», – подумал Полевский, но капитан спросил совершенно о другом:
– А лично у вас есть версия, где могли храниться церковные ценности?
– В каком-то месте, которое запиралось на ключ.
– На ключ? С чего вы взяли?
– В мемуарах Елизаветы Александровны, дочери Самарина, есть упоминание о том, что отец не расставался с двумя ключами. Даже взял с собой в больницу. Это весьма важное доказательство, ведь увозили Александра Дмитриевича со страшными болями. Он был почти без сознания, а про ключи не забыл. Когда же ей позволили забрать тело отца, ключей при нем не было. Елизавета Александровна упомянула об этом вскользь и больше к этой теме не возвращалась.
– Хотите сказать, она ничего не знала о ценностях? Отец ей не доверял? Почему не передал миссию родной дочери? Не надеялся, что справится?
– Они были очень близки, очень! И Самарин полностью доверял ей! Как и Александре Саввишне! Но он прекрасно понимал, какую ношу возложит на их плечи. Это же смертельно опасно, понимаете?
– А поручить почти незнакомому человеку лучше? – подал голос Селезнев. – Гребушков мог донести на Самарина. Тогда пострадала бы и вся семья. К тому же кто мог гарантировать, что Гребушков не соблазнится богатством и просто не загонит вещички по спекулятивной цене?
– Да, вопросов много, а ответов у меня пока нет, – со вздохом согласился Юрий Витальевич. – Но это и неважно.
– То есть вы уверены, что Самарин передал право хранить ценности именно Гребушкову и никому больше? Почему? – перебил Селезнев.
– Именно Гребушков их перепрятал.
– В смысле перепрятал? – оторопело спросил Самсонов.
Селезнев бросил возню по приготовлению чая, подбежал и сел, уставившись на него.
– Ну-ка, поподробней с этого места, Юрий Витальевич.
