Убийство в государстве рабочих и крестьян стало делом обычным и совершалось, как и любая другая работа, различными способами. Людей расстреливали, морили голодом, скидывали с высоких обрывов, били без всякой пощады. До отказа набив мужчинами, женщинами, стариками и малыми детьми, которые признавались виновными наравне со взрослыми, старые, непригодные к эксплуатации баржи, топили их подальше от берегов, и образом таким отделывались не только от нескончаемых врагов, обреченных на смерть пролетарской властью, но и от ненужных посудин, загромождавших тесные от скопления изношенных плавсредств порты. На дно баржи шли очень даже скоро, и главное — не надо было возиться с мертвецами, рыть им ямы, перекладывать трупы с места на место, сжигать, присыпать известью. Распрощавшись с баржами, в Соловках придумали и такой способ: надевали на человека мешок и сталкивали с высоченной лестницы. Прямо от часовенки, стоящей на вершине горы, катился обреченный вниз по ступенькам, и уже на самом низу, оставались в мешке лишь теплые человеческие кости. В этих же надежных мешках, которые бесконечно шили себе заключенные, и хоронили то, что оставалось от человека. А пули, они на дороге не валяются. «Пулю лучшее для войны приберечь», — рассудил за обедом начальник особого лагеря.
Далеко от дома, в адской кромешной тьме, где человеческие сердца неизбежно слиплись в комок, лишь вера в Господа Бога, в Иисуса Христа, не давала Марфе умереть. После освобождения торопилась она к единственной и любимой сестренке.
Сестра не сразу узнала когда-то белокурую, шуструю девочку, а как узнала, несказанно обрадовалась! Но в семье сестрин голос был самый последний, поэтому загоститься у милой Люсеньки не пришлось, а пришлось по-скорому уезжать.
— Куда же пойдешь ты? — ломала руки сестрица.
— Не волнуйся за меня, не волнуйся! — целуя родимую душу, шептала Марфа. — Едут уж за мной!
Как знала она, что передав смоленский адрес последней весточкой сыну, распорядился Иван Прокопьевич разыскать ее, и, выполняя волю отца, не мешкая, послал священник за молитвенницей доверенного человека. Так и очутилась Марфушка в Коломне.
— Похож на родителя, очень похож! — крепко взяв батюшку, проговорила старушечка, почти вплотную приблизив лицо Василия к своему.
За годы заключения превратилась улыбчивая Марфа в древнюю старуху, хотя возрастом ей было не более сорока лет от роду. Ничего не осталось в ней девичьего, а лишь мудрость да набожность в каждом движенье. Слабые глаза ее в последний раз углядели сына Ивана Прокоповича, чтобы наконец ослепнуть, чтобы не мешала тягучая явь вглядываться туда, где простой человек не мог ничего различить.
— Никита Сергеевич! — раздался из трубки радостный голос.
— Я!
— Грохнули американца над Японским морем! Почти до Владивостока, подлец, долетел! — кричал Булганин. — Уйти пытался, но наши ястребки его накрыли!
— Молодец, Николай! Дали гадам по мордасам! — обрадовался Хрущев. — Нечего по нашему небу летать! Бей их, Коля, бей, не жалей!
— Вершинин Никита, молодчина! — ликовал маршал.
— Поздравь его от меня!
— Обязательно поздравлю.
— А Голованов что?
— Индюк надутый! — фыркнул Николай Александрович. — Академию Фрунзе возглавил, а все недоволен. Я ему и «ЗИМ» оставил, и правительственную связь.
— Я б его и из Академии под зад ногой, а ты — связь!
— Через годик, Никита Сергеевич, через годик! Слишком много за него ходоков.
— Молотов с Кагановичем? — ехидно выговорил Хрущев.
— Он им как родной.
— Мне тоже как родной, — причмокнул Никита Сергеевич. — Только я его не люблю!
— Вечно ты отшучиваешься!
— Ну, через годик, так через годик, — примирительно согласился Хрущев. — Мы с тобой, Николай, никуда уходить не собираемся.
— Не собираемся! — молодцевато подтвердил Булганин.
— И не уйдем! — повысив голос, пообещал Никита Сергеевич. — Значит, усрались американцы?
— Усрались! — прогудел министр Вооруженных Сил.
Сегодня Никите Сергеевичу передали очередной том Большой советской энциклопедии, посвященный СССР. Более двадцати тысяч статей краткой информации о молодой, но уже великой стране Советов содержал этот увесистый фолиант. Хрущев взял книгу в руки, открыл и начал читать:
«СССР — Союз Советских Социалистических Республик занимает большую часть Европы, северную и среднюю части Азии. Территория СССР располагается в трех широтах земного шара, она представляет собой сплошной огромный массив и не имеет себе подобных. Территория СССР — более 22 миллионов квадратных километров.
СССР — государство, образованное на основе добровольного объединения шестнадцати равноправных республик, возникших на территории бывшей Российской империи: Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Молдавии, Карелофинской республики, Эстонии, Латвии, Литвы, Казахстана, Грузии, Армении, Азербайджана, Туркмении, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана.
СССР демократическое государство высшего исторического типа, где все принадлежит народу».
