— Поэтому и не силен, что как слепой, ничего не видишь! Если мы могучее государство строим, должны отбросить личную неприязнь, обиды, подозрения, должны вместе общее дело делать, на совесть, чтобы перед людьми краснеть не пришлось! А у нас получается: «А это хто такие? — на молотовский манер выговорил Хрущев. — Пусть лучше лапти плетут, а великие дела мы сами переделаем! Нечего со свиным рылом да в Калашный ряд!» Это про нас, — горько вздохнул Никита Сергеевич. — Мне, Анастас, такое положение надоело, я бунт подниму!
Микоян ничего не ответил, но Хрущеву и без того было ясно, что тот с ним согласен.
— Ты, Никита Сергеевич, маятник не раскачивай.
— Да я уж и что качать не знаю! На прошлой неделе Громыку встретил, два часа с ним проговорил. Он мне про Египет рассказал и про Анголу. Ничего мы с тобой не знаем!
— Не скажи, про Корею в курсе.
После поражения Японии во Второй мировой войне дележ Кореи был простой и нехитрый: с одной стороны — Советы, с другой — американцы. Так и разрезали ее по тридцать восьмой параллели. Северная часть досталась СССР, Южная — США. Раздел на две половины простым корейцам не нравился, тем более, что дележ был жестким, с образованием железной границы, исключающим даже родственные свидания. Переписку и ту практически ликвидировали. Предводитель Северной Кореи Ким Ир Сен, тот самый, кто за несколько лет партизанской борьбы против японцев снискал в народе большой авторитет, убедил Сталина предоставить ему оружие, продовольствие, деньги и военных специалистов, с тем, чтобы собственной армией перейти границу, вторгнутся на американскую половину и повести наступление на Сеул.
Ким Ир Сен доказывал, что сейчас самое время объединить Корею под социалистическим флагом, что победа будет быстрая и легкая. Он утверждал, что южные корейцы готовятся атаковать север и требовалось их опередить. Последний аргумент встревожил Сталина, но открыто вступать в войну генералиссимус не спешил. Сталин передал северокорейской армии всевозможное устаревшее вооружение: танки, пушки, пулеметы, уговорил Мао Цзэдуна поддержать военную компанию, чтобы руками китайца ковать победу. Огромным фактором успеха явилось то, что в авангарде наступления шли ударные части, состоящие из китайских корейцев, закаленных в боях гражданской войны и антияпонского сопротивления в Китае, имевшие немалый боевой опыт, в отличие от подразделений наспех сколоченной американцами южнокорейской регулярной армии.
Наступление было стремительным, войска Ким Ир Сена заняли Сеул и дошли до Пусана, но тут очнулись американцы, высадили в тылу северян массированный десант. Прекрасно оснащенная армия США отбросила упоенных эйфорией победы северокорейских солдат, американская авиация господствовала в воздухе. Ким Ир Сен паниковал. В срочном порядке Сталин перебрасывает Ким Ир Сену 16 истребительных эскадрилий с опытными летчиками, ведь за короткий срок обучить корейцев летать не представлялось возможным, а без поддержки «воздуха» война была бы проиграна. Советским пилотам дали корейские имена и строго-настрого запретили говорить в радиоэфире по-русски.
Сталин убедил Мао Цзэдуна открыто вмешаться в конфликт, хотя существовала опасность, что Соединенные Штаты применят ядерное оружие, на чем до пены у рта настаивали американские генералы. Но в случае вступления в войну Китая это стало бы делом бессмысленным — из за необъятной китайской территории и многочисленного, можно сказать, несметного населения. Но Мао Цзэдуна не надо было уговаривать, он считал, что «схватка с тигром» неизбежна, и тактически верно было бы устроить сражение в гористой местности, что лишило бы американцев главного козыря — тяжелой техники. Москва вооружила десятки китайских дивизий, теперь и в Корею оружие шло самое новое и совершенное. Москва тайно выслала на фронт военных специалистов: артиллеристов, минеров, картографов, связистов, штабных офицеров, бесконечные вагоны с амуницией, боеприпасами, продовольствием, медикаментами, цистерны с горючим, и, конечно же, Сталин не скупился на деньги. Вождь считал разумным поддерживать корейскую войну. Его целью было создание на полуострове тотального напряжения для максимального оттягивания туда сил и средств Соединенных Штатов и их союзников. И хотя генералиссимус выступал за равное распределение бремени войны между СССР и Китаем, основные тяготы все-таки легли на плечи Мао Цзэдуна.
