Вся Москва только и говорила о поездке Никиты Сергеевича в Америку. Везде, на каждом углу, в любом дворе, во всякой квартире, на работе, в метро, в автобусе, кипели бурные обсуждения. В прессе подробнейшим образом освещался каждый шаг советского премьера. Не удивительно, что самой авторитетной газетой стали «Известия». У газетных киосков собирались очереди. А работников ЦК, сидящих на Старой площади, просто лихорадило, там визит обсасывался бесконечно.
— Чего сегодня в Америке было, не съели нашего Никиту Сергеевича? — Лида зашелестела газетой. — «Не подсовывайте нам дохлую крысу, а не то мы подсунем вам не одну дохлую кошку!»
— Вот сказанул! — умилилась Нюра.
— Ему палец в рот не клади! — восторгалась буфетчица и продолжила чтение. — «Выступить в конгрессе, в Капитолии, Никите Сергеевичу не удалось:
«Извините, у нас ремонт! — разводили руками конгрессмены. Перед хрущёвским приездом они, как крысы, от страха попрятались. На время ремонта конгресс прервал свою работу, но краткий осмотр здания всё же состоялся. — Мы подстраиваем новые площади, не хватает места для чиновников», — объясняли сопровождающие американцы.
«А мы своих чиновников сокращаем, рабочие руки — вот главное богатство, а чиновники только штаны просиживают! — усмехнулся Хрущёв. — Тех, кто это не понимает — жалко!».
— Вот, молодец! Сказал, так сказал! — восхитилась Нюра. Читай дальше!
— «Капитолий называют «свадебный торт», хотя здание выглядит аляповато, внешне в нём всё-таки есть нечто праздничное. На встрече с сенаторами засервировали стол к чаю. Никите Сергеевичу предложили выпить чашечку. Хрущёв отказался: «Мы встретились здесь, чтобы поговорить, а разве может человек одновременно и говорить, и пить? Это невозможно!».
После осмотра Капитолия организовали небольшой пикник на берегу реки. Никита Сергеевич научил вице-президента Никсона печь картошку».
— Представляешь, они картошку печь не умеют, эти сенаторы! — как дитя радовалась Нюра.
— «Делегация осмотрела монумент памяти Линкольна, человека, положившего конец рабству. За неимением времени пришлось оказаться от осмотра Национальной художественной галереи. Завтра Советское посольство даёт обед в честь Президента Эйзенхауэра. Летом этого года в Филадельфии наши спортсмены одержали победу над легкоатлетами США, про это Никита Сергеевич обещал напомнить американскому Президенту».
Обсуждение последних известий нарушил телефонный звонок.
— Слушаю! — ответила Лида. — Так Ясно! Фурцевой кофе с лимоном! — сообщила она подруге.
— Кофе так кофе! — согласно кивнула Нюра. — А ты кофейник помыла?
— Ой!
— Мой, дурында!
Букин постучал в дверь к Сергею Никитичу.
— Кто там?
— Это Букин!
— Входите, дверь не заперта!
Андрей Иванович толкнул дверь и вошёл.
— Сергей Никитич, вы меня искали?
Хрущёв-младший лежал на диване, но при виде полковника поднялся.
— Здравствуйте, Андрей Иванович! — и сразу перешёл к делу. — Мне надо позвонить в Москву.
Букин с удивлением посмотрел на хрущёвского сына. На столике, рядом с диваном, стоял телефон, перед телефоном лежала бумажка, где на русском языке говорилось, как надо звонить. Собственно ничего сложного не было, надо было набрать цифру «ноль», соединиться с коммутатором, и там оператор со знанием русского языка соединял тебя с Москвой, или с Ленинградом, или с любым другим городом Советского Союза.
— Так вот же, — начал Букин.
— У меня разговор особый, нельзя, чтобы меня услышали, — краснея, объяснил Сергей.
Букин быстро решил задачу, поставленную Сергеем, надо было только попасть в посольство. И это разрешилось, советник Малахов отвез их в советскую миссию. Сергею Никитичу был предоставлен кабинет посланника. На бумажке Хрущёв-младший написал два телефонных номера: номер своей квартиры на Бронной и номер никологорской лобановской дачи, тех мест, где могла находиться Лёля. Он не хотел, чтобы объяснение с обиженной женой стало достоянием американских спецслужб. Но звонок оказался безрезультатным, к телефону ни в Москве, ни на даче никто не подошёл. Очень расстроенный, Сергей вернулся в резиденцию. За эту поездку в посольство Букину досталось от Нины Петровны:
— Зачем Сергею потакаете? Он молодой, несмышленый! Не надо ему никуда звонить, вам понятно?!
Букин получил, что называется, ни за что.
— Пойди их разбери! — переживал офицер, но после обеда Сергей снова разыскал начальника охраны.
— Андрей Иванович, я хочу поехать в Бруклин.
— Куда?
— В Бруклин, в магазин бабочек.
— Каких бабочек? — ошалело переспросил Букин.
— Вот! — Хрущёв-младший протянул офицеру журнал «Америка», там была статья про магазин бабочек мистера Глантца с превосходными иллюстрациями чешуйчатокрылых, и сам мистер Глантц, улыбаясь, смотрел с глянцевой страницы. — На этот журнал я в прошлом году наткнулся, а так как интересуюсь бабочками, оставил его себе. Так что отвезите меня к мистеру Глантцу, пожалуйста!
