— А вам? — осведомился услужливый метр.
— Дай двести коньяка!
— Непременно! — и снова все испарились.
— Всё ещё сердишься? — благообразная седая голова сердечно улыбалась.
— Вообще не сержусь. За что сердиться?
— За то, что редко с тобой бывал, — грустно проговорил мужчина. — Не звонил.
— Нет, не сержусь! — Маша сделала отрешенное лицо. — Я переболела.
— Что значит? — насупился маршал.
— Перегорела, вот что. Ушла влюбленность, всё ушло! — балерина обреченно пожала плечами.
— Как же?
— Ты измучил меня, предал! — вдруг выкрикнула она, и так громко, что было слышно через двери укромного кабинета.
— Да что ты! — затряс головой кавалер. — Нет, нет! Я тебя не предавал! Упаси бог!
— Про тебя и твою Беллу мне такого наговорили! — лицо её пошло пунцовыми пятнами, вся накипевшая боль, обида, униженье выплеснулись наружу. — Ты просто дрянь!
— Маша! — лишь смог вымолвить Булганин. — Всё это враки, враки! Какая Белла?
— Такая!
— Не было никакой Беллы!
— Куда ж ты на год пропал? Куда испарился?
— Я работал.
— По ночам работал, по выходным, по праздникам? Ровно год тебя не было!
— Я ж правительством руководил. То венгры, понимаешь, то поляки едут, куда деваться?!
— А раньше ты чем занимался, не руководил?! — истерично кричала балерина.
— Раньше обстановка была другая.
— Почему ж сказал, что к жене возвращаешься? Что больше не придёшь, и отношений у нас никаких не будет?!
Посрамленный Булганин молчал.
— А я тебя ждала, верила тебе, надеялась! А ты всё врал!
Маша достала из сумочки платочек и приложила к мокрым глазам.
— Бесстыжий! Ты врал потому, что был с другой!
— Я не врал, я…
— Врал! — оборвала его балерина.
— Нет, говорю, нет! — он через стол потянулся к женщине.
— Не трожь! — отшатнулась она. — Иди к жене или к своей Белле! Уходи!
— Причём тут жена, причём?! И про Беллу сплошное преувеличение. Не мог я тогда бывать у тебя, по долгу службы не мог! — выкатил глаза маршал. — Мне на Президиуме жёстко сказали — разврат! Хрущёв с кулаками накинулся. — Николай Александрович и впрямь вспомнил, как Хрущёв чистил его за распущенность и побледнел от унижения. — Я им объяснить пытался, что влюблён, и не надо ровнять под одну гребенку, что мы люди взрослые, а Хрущ — партбилет на стол! — кричит.
Булганин и сам чуть не расплакался от переполнявших эмоций.
— Машенька моя!
— Всё равно не верю! — отрешённо сказала женщина. — Ни одному слову не верю!
— Да, так и сказали — не сметь! — продолжал доказывать своё искушенный любовник, — Хрущёв начал долбить, и всё про тебя, да про тебя. «Ты, говорит, балет растлил!».
— Ты и растлил! — выдала балерина.
— Ну что ты, родимая! Что ты говоришь?! — взмолился Николай Александрович. — Партбилет я отдать не мог, партбилет — сердце коммуниста! — бил себя в грудь маршал. — Чтоб тебе хуже не сделать, я не показывался, не хотел тебя компрометировать. Поэтому сейчас роли дают.
— Благородный? Ты, благородный? — тонкие пальцы сжались в кулаки. — Ты не мужик, ты — тряпка!
— Я?
— Ты!
— Верь мне! — взмолился Булганин.
— Не могу я тебе верить, ты всю мою душу вывернул!
— Верь! — молил мужчина. — Я вынужден был подчиняться!
— А Белла?
— Черт попутал! — неожиданно признался посрамленный мужчина.
— Пустой и низкий человек! — с неимоверным отчаяньем в голосе произнесла оскорбленная Маша. — Лучше б смолчал, соврал! — она громко всхлипнула. — Ты — предатель!
— Низкий человек сейчас бы не пришёл и ни в чём не признался! — понуро пробасил Николай Александрович.
— Мужики все одинаковы!
— Я люблю тебя, Машенька!
На столе появился коньяк. Маша не отвечала и даже не смотрела в его сторону.
— Я хочу выпить за нас, за то, что мы сберегли друг друга, — заговорил Булганин.
— Ты-то сберёг?
— Сберёг!
— По бабам шлялся, а я рыдала в одиночестве!
— Зачем такое говоришь?!
— Хорошо, я себя переборола, ушла с головой в балет! Репетировала бесконечно, с удвоенной, утроенной силой! Мы с Плисецкой наперегонки шли. Работа меня сберегла, не ты!
— Прости, если сделал больно!
— А теперь ты пришёл, и просишь — прости! Бог простит! — выпалила Маша.
— Сейчас, Машенька, все на меня взъелись, будто я чумной! — несчастно отвечал воздыхатель. — Друзей не осталось, никого не осталось!
Булганин налил себе и выпил.
— Если хочешь знать, я доволен, что так со мной обошлись. Что я с поста председателя ушел.
Маша всхлипнула, ей было все равно, председатель он или нет, она не могла пережить измены!
— Сейчас наши отношения можно не скрывать, не прятать нашу страсть, нашу любовь! — договорил мысль Николай Александрович.
— Ты и раньше ничего не скрывал, жил как хотел!
— Речь не о том, теперь мы сможем пожениться!
Балерина грустно посмотрела на спутника.
— Когда ты, Коля, это придумал?
— Ничего я не придумал!
— Когда сочинил?
— Маша!
— Ты женатый человек!
— Пока женатый!
— Не дури мне голову, за семь лет ты меня в конец задурил!
— Машуня!
Балерина встала:
— Прощай, Николай! Зла на тебя не держу, благодарю за всё и всё прощаю! — она отодвинула стул, подхватила с вешалки пальто и покинула помещение.
Официант, стоящий снаружи, просунулся в дверь:
— Чего-нибудь еще?
— Коньяка неси!
