— А что, дальше-то случилось, когда узнал он или Сталин ничего не узнал?
— Узнал, узнал! Ему Валя-работница рассказала. Он ей велел: «Молчи, никому не слова!». Наутро вызвал Ваньку Серова. Ванька с Абакумовым первые враги были, сколько друг на друга гадостей понаписали, а Иосиф всё в ящик складывал и никого не трогал. Абакумов был замом у Берии и Серов — бериевский заместитель. Оттого друг друга они ненавидели, что власть поделить не могли. Когда Усатый Берию с НКВД сдвинул, на бомбу определил, решил разбить наркомат надвое. Министром внутренних дел сделал Круглова, и он у Лаврентия заместителем ходил, гулаговец херов! К Круглову первым замом поставил Серова, а Абакумова определил в госбезопасность. И работал Виктор Семёнович чётко, я его как облупленного изучил, я тогда от ЦК органы курировал, но страптивый был, с самомнением, что ему не скажешь — он всё время взбрыкивал. Теперь, Нина, дальше слушай! Явился к Сталину Серов. Сталин его на улицу повёл, а как отошли от дома, шепчет в ухо:
«Ты моего коменданта Федотова по-тихому хватай, вывези в тайное место, о котором МГБ не догадывается, и допроси, как положено, узнай, что в моё отсутствие на «ближней» творится, кто моим винишком балуется?»
На следующий день, когда Федотов на работу ехал, колхозным транспортом в переулке был поджат, вроде колхозник на грузовике в городе растерялся, ну и чуть не наскочил на его служебную машину. Федотовский шофёр из автомобиля с руганью выскочил, тут и Федотова, и шофёра, серовские заграбастали и в Малаховку отвезли. Скоро и жену Федотова туда доставили, и её до кучи прибрали. В Министерстве госбезопасности и о задержании ещё не догадывались, а Федотов уже бумаги строчил: кто был на «ближней», когда, с кем. Ваня парень улыбчивый, а шутить не будет, чуть что, вмиг голову оторвёт.
— Ты с ним поаккуратней! — обеспокоилась за мужа Нина Петровна.
— Не перебивай, Нина! Так вот, Сталину Ванька в тот же день обстоятельный доклад сделал. Тогда и Абакумова, и Кочегарова, и других руководителей госбезопасности на нары кинули. Тогда же отдельную тюрьму Иосиф велел создать, вывести её из подчинения следствия и замкнуть на ЦК.
— Представить невозможно, чтобы генералы госбезопасности такими неприглядными делами занимались! — хмурилась Нина Петровна.
— Зажрались, сволочи, распоясались, вот поганые мысли в голове и завелись, а с такими мыслями до предательства один шаг! Так и Жуков думку думал, меня сковырнуть хотел, а ведь тоже был друг-товарищ! Хорошо мы его на заслуженный отдых отправили, а то он уже о вопросах мировой политики стал задумываться. Чем человек ближе к власти, тем у него в башке больше чертей прыгает! — заключил Никита Сергеевич.
Нина Петровна сокрушительно качала головой.
— Такие вот дела, родненькая! А вчера из Китая написали, что Мао Цзэдун своего любимчика Чжоу Эньлая с МИДа сдвинул. И китаец, Ниночка, у себя время от времени суп перемешивает!
— И тебе так надо.
— Самую вонючую порцию я уже сплавил. А теперь и Колька-предатель в тираж ушёл. Ничего, Нинуля, ничего, поживём! Я комсомольцев вперёд поставлю, пока они забронзовеют, с гор снега сойдут.
— Не зарекайся! — отозвалась супруга.
— Молодежь, Нина, зелёная, несмышлёная! — доказывал Хрущёв. — Про Абакумова дай доскажу. Игнатьев, который после него министром стал, распоряжение на арест Абакумова Сталину принёс. Иосиф приказал лишить его всех наград, а сверху на Постановлении написал «Держать гадину закованным в кандалы!» и велел в одиночку посадить. Никогда Усатый не позволял себе подобные вольности, я имею в виду, никогда таким образом резолюции не писал. Захочет, чтоб человека ухайдокали, устно скажет, и то не впрямую. Никогда не говорил, бейте или мучайте, начнёт Иуда издалека: «Что-то вы плохо спрашиваете, спросите построже!» или: «Надо узнать правду любой ценой, понимаете меня?» — так выражался, а по Абакумову письменное распоряжение дал! Обычно на отдельной бумажке резолюцию напишет и скрепочкой подколет, а потом за этой бумажкой Поскрёбышев идёт, изымает. Иосиф так делал, чтоб следов не оставлят, а тут, прям на Постановлении написал, вот до чего Виктор Семёнович своими выходками его довёл!
— Абакумова действительно в кандалах держали?
— Ну, а как, ведь Сталин велел! Потом, как пророк помер, и наручники, и кандалы сняли, гулять стали выводить. А не умер бы Усатый, так и держали б как зверя, хуже чем зверя! — заключил Никита Сергеевич. — Абакумов — отвратный тип, он и на меня копал, и на моего Лёнечку. Есфирь, Лёкину жену, с кулаками допрашивал, а другую жену, последнюю, посадил. Ко мне на доклад приходит и так держится, будто не я, а он мой начальник Ну, ничего, думаю, ничего, мы ещё поглядим, кто кого, ещё посмотрим! — неприятно прошипел Хрущёв. — Придет, весь подтянутый, морда лоснится, так наодеколонится, что дышать в кабинете нечем. Но и с ним поквитались, с непревзойдённым Виктором Семеновичем и ему пулю в лоб пустили!
— Время было сложное, опасное время, — поёжилась Нина Петровна. — Я ночи не спала, думала, вернёшься ты домой или нет, каждый день тряслась!
