Здесь-то Олег Кузнецов и пригодился, он возглавил вновь созданное подразделение «Серна» или С-1, в задачу которого входило наблюдать за самой верхушкой. Кузнецов привёл в ГРУ десяток профессионалов. Проверенные в деликатных делах специалисты, умея прекрасно маскироваться, словно тени следовали за целью по пятам. Пошла вербовка в правительственном окружении нужных людей. Связист Журавлёв заведовал другим направлением — ему полагалось слушать технически, он увёл из КГБ четырёх технарей. По существу, в ГРУ не осталось необходимой техники: после смещения Жукова все созданные им спецподразделения — техническую разведку и службу наружного наблюдения — практически свели на нет, сохранив лишь небольшой штат для внедрения новой техники за рубежом, собственно ГРУ и было ориентировано на зарубежье. Иван Александрович решил наладить неформальный контакт с руководителями своих зарубежных отделений. Только за два дня принял французского, финского, английского военных атташе, говорил по телефону с руководителем военной разведки в Германской Демократической Республике, а вчера два часа просидел с подполковником, прибывшим с Кубы — обрисовавшим обстановку в Гаване. По Кубе Серов подготовил обстоятельную записку, с которой собирался идти к Первому, но в новогоднюю ночь повстанческие отряды под предводительством Фиделя Кастро захватили президентский дворец, президент Батиста бежал, а победители взяли под контроль ключевые объекты города. Одним словом, на Кубе случилась революция. Кастро объявил, что в ближайшие дни должны пройти выборы главы государства.
— Я как про Кубу узнал — прямо подпрыгнул! — ликовал Хрущёв. — Представляешь, как партизаны врезали!
— И для меня полная неожиданность.
— А я знал, что Батиста доиграется! Праздная жизнь никого до добра не довела.
— Я вам папочку по Кубе подготовил, — отозвался генерал.
— Оставляй. Сейчас многие соседи в растерянности, в особенности США: что? кто? Но время пройдет, за голову возьмутся, а может и за оружие, скорее всего за оружие, — рассуждал Никита Сергеевич. — Тут обольщаться не надо. Основной вопрос, смогут ли повстанцы удержаться?
— Вы правильно подметили — Америка рядом. По правде говоря, шансов у Кастро маловато, — высказал предположенье начальник ГРУ.
— Не каркай! — замахал руками Хрущёв. — Кастро — боец, он сдаваться не намерен! Туда надо побольше наших людей заслать, прям набить ими!
— У ГРУ в Сантьяго три человека, у КГБ — восемь. Мы через Че Гевару действуем, я вам докладывал.
— Надо расширяться и закрепляться. Забраться на эту высоту и не отпускать! Опять я тебя учу! — недовольно выговаривал Председатель Правительства.
— По своей линии я максимально усилюсь, а в Комитете Ивашутин оперативно сработает.
— Ивашутин, вроде, знающий. Шелепин вчера его приводил.
— Втягивается Шелепин в работу?
— Старается, только он совсем зелёный.
— Главное, чтоб не напортил, — уныло отозвался Серов, с переходом в ГРУ авторитета у генерала заметно убавилось.
— Подправим! — высказался Хрущёв. — А ты чего нос повесил?
— Да ничего.
— Звезды на погонах блестят, чего ещё надо?
— Порядок, Никита Сергеевич! — невесело улыбнулся Серов.
— Ты, Ваня, не дурачься, а дело делай, не загадывай себе всякие мысли, не дури голову, ещё неизвестно, как завтра повернётся, ничего неизвестно! — многозначительно изрёк Хрущёв. — И смотри, меня не подведи!
— Да разве ж я когда…
Хрущёв отмахнулся.
— Ты давай обстановку проясняй, а то среди закадычных друзей редкие хамелеоны попадаются, меж собой такое говорят, что их на костре жечь надо, а как у меня за столом — просто душки! Дружок Булганин — первое тому подтверждение. Чуть зазеваешься, и от тебя рожки да ножки останутся!
— Журавлёв технику отстроил и кузнецовские ходят.
— Сам знаешь, Ваня, береженого Бог бережет! — выдал Председатель Правительства.
— Ваша правда! С первого марта в Крым жена товарища Мао Цзэдуна собирается, — напомнил Иван Александрович.
— И эту цацу к нам хочет сплавить!
— На месяц, Никита Сергеевич.
— Где жить будет?
— Как обычно, в Юсуповском дворце.
— Пусть. Ты там распорядись, чтобы всё сделали, как положено, чтоб довольна осталась.
— Это уже не мое хозяйство, шелепинское. Пусть он Юсуповой занимается.
— Ладно, ладно, не шипи! Почему её Юсуповой зовут?
— В виде конспирации. Сталин так согласовал.
— Опять Сталина приплёл! — наморщил нос Хрущёв.
— Вы спрашиваете, я отвечаю. Жена товарища Мао Цзэдуна во всех документах как Юсупова проходит.
— Хорошо! Ступай, Ванечка! На Кубу самое пристальное внимание, и не расхолаживайся!
— Есть не расхолаживаться!
Серов скрылся за дверью.
— Тигр никогда не чистит зубы, но зубы у него всегда острые! — вслед генералу выдал Хрущёв. Это была любимая поговорка Мао Цзэдуна. Советник в Китае Архипов рассказал, что Мао Цзэдун никогда не чистил зубы, а лишь прополаскивает рот розовой водой. «Чтобы уподобиться тигру! Он и не моется», — говорил Архипов.
— Тоже мне, тигр! — сощурился Никита Сергеевич. — Ещё и с этим тигром разбираться придётся!
