Все очень быстро засыпают кто где: на кровати, диване, даже кресле. Он сидит на скамейке на улице, кутается в куртку и разглядывает крошечный сад, который стал ему почти родным за последние два года. Рассвет занимается медленно, но уверенно – заливает розовым небо на востоке и будто бы дотягивается яркими мазками и до сердца. Мингю щелкает зажигалкой и на пару мгновений прикрывает глаза.
– Развлекаешься? – Тэён садится рядом с ним, потирая ладони друг о друга. – А меня даже не позвал?
Он подталкивает к нему пачку сигарет, открыто фыркая. Тэён просит у него зажигалку, и Мингю протягивает ее не глядя. Ох уж эта зажигалка. Та самая, с рисунком бабочек. Которая принадлежала Сонёлю, но теперь уже года два как Мингю. Тэён щелкает ею, таращится какое-то время на огонек, а потом подносит к нему кончик сигареты.
– Даже не расскажешь, что делал весь этот месяц? – Это не упрек, скорее искренний интерес.
– Ты и так знаешь. – Дым упругой струей покидает чужой рот и мгновенно растворяется в воздухе. – Что, думал, будто я пропущу твой день рождения?
– Наоборот, – Мингю тянет губы в улыбке, – я был уверен, что не пропустишь. Но ты, конечно, все равно мудак – мне теперь с матерью Чонхо объясняться.
– Не парься, я предупредил ее, что он у тебя ночевать останется. – Тэён стряхивает пепел. – И что мы не будем его спаивать, – дополняет с хитрющим взглядом.
– Вот это охуеть мне полегчало.
За первой сигаретой следует вторая; рассвет бесится и затапливает Сеул лучами солнца. Тэён достает что-то из кармана и, наклонившись к Мингю, тянет руки к его шее.
– Что это? – не понимает он, когда чужие пальцы застегивают серебряную цепочку возле его затылка. Приподнимает в пальцах крошечный кулон, который – созвездие Кассиопеи. – Это что? – Мингю врезается взглядом в лицо Тэёна, который просто тихо улыбается.
– Подарок на день рождения, – объясняет он. – Я помню, что ты говорил в тот вечер. И пускай у этого созвездия имя уже есть, зато у другого, которое на него похоже… никогда не будет.
– Я… – Сил продолжить предсказуемо не находится, и Мингю замолкает, беспомощно поджимая губы, когда видит, что улыбка на чужом лице становится шире.
– Это еще не все.
Тэён берет его за руку и вкладывает в его ладонь что-то еще. Пальцы приятно холодит, и Мингю, опустив взгляд, видит в своей руке еще один кулон. Но там изображено неизвестное ему созвездие.
– Я никогда не интересовался звездами, но, будучи знакомым с тобой, сложно не начать. До недавнего времени я даже не знал, что многие созвездия связывают единые легенды. – Тэён подносит ко рту сигарету; выглядит таким неловким. – У гордой царицы Кассиопеи была дочь Андромеда, которую впоследствии решили принести в жертву чудовищу, чтобы спасти страну. И Андромеда приняла свою участь, готовая пожертвовать собой. Но ее спас тот, кто никогда не должен был появиться в ее жизни. Он спас ее, и после этого она обрела счастье.
Мингю медленно шевелит пальцами, разглядывая кулон в своей руке. И когда пальцы сжимают прохладное серебро, под ребрами простреливает. Он внезапно понимает. Понимает настолько отчетливо, что забывает, а как это – дышать. Смотрит во все глаза на Тэёна, который по-прежнему едва заметно улыбается. Небо над его головой становится бледно-лиловым.
– Ты напомнил мне ее. Андромеду, которая решила пожертвовать всем ради всех. – Тэён отворачивается, бросая взгляд в сторону зарева. – И пускай Кассиопея в другом мире лишь отдаленно напоминает ту, что в нашем мире, я все равно чувствую себя перед тобой виноватым. За то, что заставлял тебя столько страдать последние два года.
– Тэён…
– Этот кулон для Чонхо. – Он накрывает раскрытую ладонь Мингю своей и сжимает ее в кулак; углы кулона ощутимо врезаются в кожу. – Можешь считать меня сентиментальным дураком, но я бы хотел, чтобы он был у него. Сможешь передать от моего имени?
Внутри то назревает, то затихает огромное количество слов, которые так нужно, так необходимо сказать. Не получается. Все, что выходит, это прислушиваться к своему неровному сердцебиению и ощущать надрывное желание перестать сопротивляться и дать волю слезам.
– Знаешь, типа, – Мингю опускает взгляд, откровенно смущаясь, – я вряд ли говорил это хоть раз, но… Я тебя люблю. Ты мне как семья. И я так благодарен тебе за все, что ты для меня сделал.
– Я для тебя? – искренне удивляется Тэён. – Скорее, наоборот. Благодаря тебе я действительно поверил в то, что все будет хорошо. Никто на этой планете не заставил бы меня поверить в это, кроме тебя. И да, Мингю, – он поворачивает голову, – я тоже тебя люблю. Всегда буду.
Внутри нарастает порыв – эмоциональный, но такой нужный. Мингю – поддается. Он крепко обнимает Тэёна, роняя недокуренную сигарету на землю, и так сильно жмурит глаза, что те начинают болеть. И как же не хочется разжимать руки, как же не хочется отпускать, как же не хочется…
– Мне пора. – Тэён отстраняется. – Есть дела утром.
– Ага. – Мингю кивает с глупым видом.
Он не может. Он, блядь, не может. Это так сложно. Почему, сука, это настолько сложно?
