– Здание необходимо восстановить. Франция уже принуждена к капитуляции в Компьенском лесу. И этот новый Компьенский мир стёр позор старого. А капитуляция Советского Союза должна быть подписана здесь, чтобы сделать унижение абсолютным. Что касается окончательного мира, то местом его подписания должен стать Версаль.
Потом показался военный комендант.
– В этом городе вы достигли впечатляющего успеха, – с улыбкой сообщил Гитлер, обращаясь к своим фельдмаршалам, – но это только первый шаг к безоговорочной победе нашей армии. Учитывая важность назревающих событий, особенно зиму, плохое материальное обеспечение армии, необходимо в ближайшее время любой ценой разделаться со столицей – Москвой. Я видел эти перехваченные планы эвакуации ставки Сталина в Самару, ещё куда-то на Урал. Это сущая ерунда! Все нити управления Россией сходятся к Москве, а из Москвы – к Сталину. В этом секрет его невероятной власти. Могучий удар, нанесённый по Москве, вызовет неизбежный обрыв коммуникаций и погрузит те территории, которые ещё будут удерживать большевики, в безудержный хаос. Прошу это учесть в ваших исследованиях.
Больше в крепости делать было нечего, и они поехали дальше.
Фюрер уже не сомневался, что поездка на захваченные территории принесёт немало пользы и даст решающие идеи для победы в войне. Он даже начал напевать знакомое по юности, из вагнеровского «Лоэнгрина»: «Прощай! Прощай, о лебедь мой!»
Дальше поехали по Каштановой, между парком и железной дорогой. В здании вокзала ещё зияли пробоины, но пути уже были плотно забиты эшелонами. Попутно комендант города доложил, что формирование еврейского гетто завершено в рекордные сроки.
– Приятно видеть, что после трёх захватов город по-прежнему жив, – заметил Гитлер своему соседу. – И мы не можем допустить, чтобы он серьёзно пострадал. Мы видим, что человеческая культура и цивилизация на всей Земле напрямую зависят от существования арийцев. Их вымирание или упадок снова опустят над земным шаром завесу варварской эпохи. Нас может ждать не просто упадок, а вырождение. А вырождение – это дегенерация. Человек, затронутый ею, опускается в физическом плане до рыб, членистоногих и даже до корненожек, ещё не дифференцировавшихся в половом отношении. Именно в тенденции к вырождению лежат, к примеру, истоки гомосексуализма.
2
Целестина вдруг обнаружила, что жива. И даже может шевелить руками и ногами. Это было настолько удивительно, что она даже забыла про боль и попыталась подняться. Но набухшее от крови платье прилипло к полу и не отпускало.
Из положения, в которое её отбросила автоматная очередь, она могла видеть голема – его грубую, как булыжник, голову на кое-как слепленном цилиндре, что изображал тело.
Конечно, этой конструкции было далеко до греческих статуй. Но Каббала действует не Формой, а Словом. Если его оживить – глина сама найдёт нужное место, чтобы стать руками или ногами. Здешняя полесская глина, замешанная с алхимической красной землёй, сделалась бронзовой, как кожа бедуина.
Но глаза голема были закрыты. Он оставался мёртвым. Как мертвы по Писанию идолы золотые и серебряные, бронзовые и глиняные, каменные и деревянные, «которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить». И скоро Целестина сделается такой же мёртвой. А потом подгниёт и будет выглядеть куда хуже.
Раввин Соловейчик успел сделать голема. Но не успел его вынести…
Что у него на лбу? Там были какие-то значки… едва заметные на бордовом лбу. Целестина напрягла зрение и вдруг поняла, что это такое. Не тронутое пулей сердце стало биться быстрее – и по полу потёк свежий ручеёк крови.
Нет, на лбу у голема не просто значки. Это две буквы – Мем и Тав. Они означают – «смерть».
Так вот почему раввин перебинтовал руку! Это он написал эти буквы… собственной кровью.
Конечно же, вот они, двое!
…С этими убийствами и пожарами она не смогла продвинуться дальше пятого урока в том учебнике без названия на обложке, где старинные библейские предания суровых бедуинов, полные крови, песка и божественного ужаса, снова оживали в виде примеров грамматики и словоупотребления. Но Целестина успела усвоить, что слово «буква» в библейском иврите – мужского рода, а не женского, как в русском.
А ещё она узнала, что это же самое слово означает «знак» или «знамение». И, конечно же, в той сцене из Книги Бытия, когда Господь сделал Каину знамение, «чтобы никто, встретившись с ним, не убил его», означает, что Бог пометил Каина особым знаком, вроде тавра, чтобы все встречные видели – он проклят и наказать его по-настоящему может только сам Господь. Как говорят в народе, Бог шельму метит!
Две буквы. Или два знамения. На языке Давида и Соломона – это одно и то же.
А теперь будет и третье. И для этого не нужно подниматься. Достаточно вспомнить буквы, которые показал ей раввин.
Целестина опустила палец в свежую струю крови. Рука дрожала – но нужная буква и не требовала слишком прямых линий.
Девушка потянулась и вывела на глиняном лбу голема первую и последнюю букву – «алеф».
Теперь там было написано кровью не «смерть», а – «эмет». Что означает – «Истина».