Да, крайне приятно порой избавиться от этого бесконечного замкнутого цикла — дом, работа, дом, работа. Серые дома, машины и подъезды, транспорт, вывески вокруг, которые отфильтровываются сознанием, а вместе с ними и прочие яркие цвета. Вечный взгляд в асфальт — он везде. И в этом вечном цикле, в котором крутишься, как белка в колесе, перестаёшь видеть что-либо вокруг. Но стоит лишь остановиться и оглядеться…
Пришла пора активации портключа, отосланного Делакуром. Вынув его из кармана, создал на себе одежду Чумного Доктора и приготовился. Я-феникс тоже был настороже и готов перемещаться при первой же необходимости - покинул дом и, скрывшись магией, спокойно сидел себе на крыше.
Забавно, кстати — в который раз пользуюсь портключом, и это начинает давать свои плюсы. Чары, как и прочая магия, даже местная, несёт в себе этакий отпечаток смысла, вложенного в неё. Думаю, дело в самой сути колдовства — какими бы формулами, рунами, вычислениями, образами, жестами и прочими ухищрениями ни пользовался волшебник для облегчения процесса, конечная цель всегда одна — материализация желаемого в действительность. Именно это позволяет опытному волшебнику просто повести палочкой над предметом, чтобы понять хотя бы отдалённую суть магии на этом предмете. Да, это может быть не просто неточно, а крайне далеко от истины, но простейшее понимание хотя бы на уровне «можно брать в руки или нет» — это уже много.
Вот и я сейчас, держа в руках монетку, ощущал смутное направление, в котором портключ унесёт меня. Расстояние пока не чувствую, но ещё раз двадцать применю подобные штуки и, думаю, смогу чувствовать и примерное расстояние.
Портключ активировался, мир на миг завертелся вокруг, и вот я, полностью невидимый, оказываюсь в метре над густой сухой травой вперемешку со снегом, и композиция эта причудливо играла тенями, отражая свет полумесяца. Ещё в полёте я умудрился осмотреться и заметить встречающих волшебников, но не засада — просто три волшебника стояли рядом и ждали моего появления, а за их спинами — огороженная территория с особняком. Пространство довольно открытое и скорее всего именно это является причиной отсутствия слоя снега — лишь небольшое его количество забилось в сухой растительности под ногами.
Всё-таки я хорош! Появиться невидимым, без всяких спецэффектов, и даже не примять собой траву и снег — это круто, это мощно, это эльф! Нашёл же чему радоваться…
Волшебники в самом деле меня не заметили, зато я теперь мог детально рассмотреть их, и к своему удивлению я не смог не признать в них, точнее только в мужчине и женщине, уже виденных сегодня в Лютном. Здоровяка не было, и это хорошо — он бы, я уверен, попытался нарываться и случилась бы конфронтация, которая мне совсем не нужна.
Женщина, как и днём, была вся в чёрном. Платье её было странного фасона, и мантия плохо скрывала подобное. Из-под глубокого капюшона торчали непослушные пряди сухих чёрных волос, развевавшихся на ветру. Лица видно не было, но я точно понимал, что это та же волшебница, а лёгкое знакомое ощущение от её левой руки, как у Снейпа и мистера Малфоя, не давали усомниться.
Второй волшебник не скрывал лица, но и его одежды были чёрными, хоть и немного вычурными. Чёрные с проседью волосы до плеч, не особо ухоженные, сухие. Щетина на лице не скрывала общего истощения организма, и при этом очень сильного, но в рыскающем туда-сюда взгляде не было и капли усталости или утомлённости. Скорее, некая гиперактивная безуминка, подобие которой в мягкой форме я видел в глазах Блэка. Ну и лицо его знакомо мне из Пророка — Рабастан Лестрейндж.
Другой волшебник явно мог похвастать в прошлом плотной сбитой фигурой, но сейчас — широкоплечая вешалка для мантии. Родольфус Лестрейндж, а это был именно он, не сильно отличался от своего брата, разве что предпочитал более короткую стрижку седеющих волос, а взгляд был безразличный, пустой.
Сняв с себя невидимость, я не вызвал и капли удивления у волшебников, разве что взгляд Рабастана перестал бегать туда-сюда. Нервный он какой-то.
— Обычно, меня не встречают, — голос мой был изменён магией и маской, потому в этом вопросе я не беспокоился, да ещё и учёл слова Бёрка о «движениях» — их тоже скорректировал, пусть и незначительно.
— Всё бывает в первый раз, — нервно высказался Рабастан.
— Для начала, — волшебница сняла капюшон обеими руками. — Почему бы вам не перестать прятать лицо?
Эстет во мне обливается кровавыми слезами глядя на то, что оставил Азкабан от этой волшебницы. Один мой знакомый как-то сказал, что человек — как животное. Судить о его здоровье можно по «шерсти». Так вот этого самого здоровья осталось в Беллатрикс Лестрейндж не так уж и много, но оно ещё держится по всем фронтам из последних сил. Некогда густые чёрные вьющиеся волосы стали сухим вьющимся сеном с одной седой прядью. Лицо исхудало и усохло, но даже так была, что говорится, видна порода и даже в таком вот запущенном состоянии она могла бы с высока плевать на многих.
