Гермиона смутилась, а Дафна лишь плотнее прижалась к моему боку, хотя тоже смутилась. Вот меня поражает эта её способность преодолевать смещение любой ценой. Интересно, как долго она будет смущаться тех или иных вещей? Помнится, один мой знакомый, не могу сказать точно, из прошлой жизни или из памяти осколков — сохранилась только суть воспоминаний — всю жизнь смущался одних и тех же вещей, хотя с возрастом научился игнорировать смущение при необходимости, но и только.
— И?.. — Гермиона напомнила о том, что я говорил о трёх группах.
— И купальники. Вроде бы то же самое нижнее бельё. Но если «вторую группу» девушка надевает для себя и того единственного, то купальник — показаться на глазах у всех. Снимать не обязательно. И вообще…
Вспомнив моду разных лет и те образы в которых появлялись девушки на пляжах, усмехнулся.
— Ну что там у тебя опять, выкладывай, — Гермиона обречённо закатила глаза, но отнюдь не была расстроена.
— Да просто забавная мысль, — усмешка оставалась на моём лице неизменной. — Если девушку застать в нижнем белье, не важно, из первой или второй категории, она будет сильно возмущена. Если вы не встречаетесь, конечно. Да и то не факт. И прикрываться будет, ещё и огрести можно…
— Богатый опыт? — Дафна подняла на меня взгляд, полный шаловливых искр.
— Не, информация от других парней, но ей можно доверять. А вот в купальнике, порою намного более открытом, девушку, значит, видеть можно. Это странно.
— Ну так купальник и нижнее бельё — разные вещи, — пояснила Гермиона, словно это очевидный факт.
— Да, но что именно вынуждает девушку вести себя настолько по-разному? И ощущать ситуацию по-разному? Вон, если парень смущается своего вида в труселях, он будет одинаково смущаться вне зависимости от того, пляжные ли они, для купания, или домашние. А девушку в нижнем белье увидишь, и сразу «Вах, подонок-подлец! Пошёл вон, глаза выколю!». А купальник, так сразу: «Вон, какая я красивая».
— Ну, не скажи, — покачала головой Гермиона. — Я, когда первый раз купальник надевала, очень сильно смущалась того, что меня в нём увидят.
— Именно «в нём», или «увидят то, что он не скрывает»?
— Эм… Никогда не думала о подобном. И почему мы вообще обсуждаем с тобой, парнем, к слову, такие темы? — сестра решила пойти в наступление, как зачастую и любит делать в сколько-нибудь неудобных или смущающих ситуациях.
— Если кому-то интересно, — заговорила Дафна, прикрыв глаза и поудобнее устроив голову на моём плече, — то я предпочла бы наиболее закрытый купальник. Как у спортсменок. И максимально всё стягивающий. Если уж придётся надеть.
— Но… — Гермиона окинула взглядом Дафну. — У тебя такая фигура.
— Не для всеобщего обозрения.
— Но и такой купальник не скроет фигуру. Хотя…
— Я имею в виду, как у ныряльщиков, — пояснила Дафна, показав рукой до середины бедра. — Вот по сюда, и с рукавами.
— С твоей фигурой, — с лёгкими нотками зависти начала Гермиона, — и такой купальник, если это можно так назвать, не спасёт от мужских взглядов.
— Меня интересует взгляд одного конкретного мужчины, — ехидно улыбнулась Дафна, слегка смущаясь взглянув на меня. — Они же будут, эти взгляды?
— Неизбежно.
— А если другие парни будут заглядываться? — ухмыльнулась сестра.
— Земля им асфальтом.
Посидев так ещё немного, девушки решили отправиться в свою комнату. И даже многозначительных взглядов от Дафны не было, но в этом я не вижу странности — что она, что я, без надобности не сильно подвержены всем этим гормональным взрывам и беготнёй за удовольствиями в той или иной их форме. А я… Я остался пока что здесь, в беседке посреди сада, разве что свет выключил. Сидел и ждал каких-то действий со стороны неизвестных волшебников — не просто же так был подкинут маячок.
Почему не сказал о нём миссис Андерсон? Так мало ли какие меры она бы решила предпринять, как хозяйка дома? Может быть вырыла бы магией волчью яму с острыми и длинными кольями, подвесив над неё маячок, и всё, хана вторженцам. А кого потом допрашивать? Как узнать, кого благодарить за испорченный отдых? Вот именно — некого. А так дела не делаются, когда над головой нависла такая вот интересная неизвестность.
Да и без пленения и допросов не обойтись. Одно дело в Хогвартсе, где я знаю практически о каждом шаге любого ученика, могу анализировать и планировать, где допросы не нужны вообще — только и знай, что отвечай своевременно или пресекай какую-то деятельность, будучи старостой. А тут — совсем другая история. Мне неизвестно вообще ничего, а находиться в такой вот полнейшей неизвестности я очень и очень не люблю.
Тишь да гладь, да божья благодать. Родители общались с четой Андерсон — я ощущал их перемещения по гостиной. Ближе к часу ночи им стало явно скучно тусоваться в доме, и они направились в беседку, а мне пришлось покинуть насиженное место — ни к чему навешивать на них ограничения в общении из-за своего присутствия.
