— Продуктивно, — улыбнулся я в ответ. — Думаю, нам есть чему друг у друга поучиться.
— О, не сомневаюсь. Небось, глупости вы делаете только так.
— Никаких глупостей, Дафна. Только продуктивный обмен опытом. Кстати о глупостях. Поговаривают, что в последний день каникул разрешат посетить Хогсмид. Всё-таки, многие остались в замке на это Рождество.
— Я тоже слышала подобное.
— Пойдёшь?
— С тобой?
— Разумеется.
Дафна улыбнулась.
— Боюсь, это может вылиться в какую-то глупость.
— Твои страхи… небезосновательны.
Улыбнувшись друг другу, мы продолжили подготовку ингредиентов уже молча — вошли в рабочий режим. А учитывая количество котлов — сделали это не зря. Снейп же, вопреки привычному своему поведению на дополнительных занятиях, встал из-за стола и начал коршуном «порхать» над нами, то и дело стараясь помешать.
— Профессор…
— Да, мистер Грейнджер?
— Вы знаете, как сильно вы способны отвлекать подобным?
— Разумеется.
— Прекращать это, как я понял, вы не собираетесь.
— Верно, — Снейп подошёл к Дафне, пристально наблюдая за её работой. — Качество работы зельевара не должно зависеть от количества отвлекающих его факторов.
Так и шёл процесс — пять часов непрерывной, изматывающей работы с зельями, котлами, ингредиентами… Это сказалось даже на мне, а Дафна так и вовсе была похожа на куклу по окончании работ — двигалась скупо, на автомате держа осанку, лицо и манеру движения. Они с профессором отправились в гостиную Слизерина, а я — в свою. Результаты Снейп обещал огласить завтра-послезавтра-когда-нибудь. Что же, последний день этого года оказался как минимум странным. Интересно, родители учеников уже собирались в своих компаниях по интересам, чтобы обсудить «доклады» своих чад о прошедшем бале? Пусть для многих и не ново подобное мероприятие, но одно дело, когда всё под присмотром родителей, а другое — не менее официальное, но совершенно иное, детское, без пригляда и указки.
Тихий и спокойный вечер в доме Малфой плавно начал перетекать в ночь, но немногочисленные гости не желали расходиться, да и повода не было.
В небольшой гостиной в бежевых тонах, в лёгком полумраке, которому не дают захватить окончательную власть над помещением четыре светильника, вокруг стола с фруктами, закусками и выпивкой, сидели на диванчиках и креслах несколько волшебников и волшебниц. Тусклый свет от еле живого пламени в большом камине почти никак не влиял на атмосферу, если не считать тихого редкого потрескивания.
Трое мужчин сидели на креслах, только-только закончив обсуждение различных общих дел и планов — Малфой, Паркинсон и Сметвик. Последний был частым посетителем домов самых разных волшебников с порою диаметрально противоположными взглядами на жизнь. Разумеется, причиной тому является простой и очевидный факт — он целитель. Никто его не расспрашивал о конфиденциальной информации из других семей и домов, да и не рассказал бы он. Вот и сейчас Сметвик просто решил остаться после планового осмотра здоровья Люциуса — ведь и активы самого Сметвика тоже крутятся в бизнесе, связанном со старыми добрыми приятелями.
Леди же, коих было в компании нынче лишь две, Нарцисса Малфой и Аида Паркинсон, тихонечко шушукались на диванчике чуть ли не в обнимку, попивали вино, ели фрукты и хихикали над чем-то своим, словно ещё и Хогвартс не окончили. А причина проста — атмосфера. Вся эта лёгкая мрачность, полутона, неяркий свет магических светильников — они словно снова в Хогвартсе, сбежали из гостиной и устроили посиделки в одном из кабинетов. Да, компании были другие, другие волшебники, но суть остаётся та же, навевая позабытый флёр подростковой тайны, совершенно бессмысленной, но от того не менее притягательной.
— Ну что же, господа, — Люциус расслабленно откинулся на спинку кресла, а судя по лёгкой улыбке и характерному движению бокала в руках, он тоже проникся нотками лёгкой ностальгии. — Раз мы покончили с делами, то я предлагаю обсудить Хогвартс.
— Кстати, да, — Бенджамин Паркинсон, суховатый мужчина средних лет, обладатель чёрных-чёрных волос и носа с характерной горбинкой, последовал примеру Люциуса, располагаясь поудобнее в своём кресле. — Дочь пишет интересные письма.
— А я, пожалуй, послушаю, — Сметвику «располагаться удобнее» не требовалось — он сделал это вообще сразу. — Если что — выскажу своё мнение. Если оно вас вообще заинтересует.
Сметвик помахал рукой в воздухе, словно отмахиваясь от какой-то назойливой мухи, а леди именно этот момент выбрали, чтобы вновь неаристократично хихикать о чём-то своём. Удивительным можно было считать то, что при этом они оставались самыми настоящими леди как в позе, так и в движениях, что могло бы вызвать сильный диссонанс у неподготовленного к подобному свидетеля, случись такому появиться здесь.
— Позволь, Бенджи, — улыбнулся Малфой, — начать именно мне.
— Да пожалуйста-пожалуйста, главное обеспечь нам бесконечное винишко и можешь говорить сколько и о чём хочешь.
— Очень меркантильно с твоей стороны, — хмыкнул Малфой. — Но, собственно, мне не привыкать…
