— Может быть всё-таки стоит соблюдать рамки приличий? — мистер Гринграсс с недовольством смотрел на нас, а жена его продолжала таинственно почти незаметно улыбаться.
— Отец, — заговорила Дафна. — Разве что-то выходит за рамки приличия? Не считая, конечно, слишком маленьких порций.
Один только Сметвик, похоже, действительно наслаждался всем происходящим, как и едой.
Когда обед подошёл к концу, пришла пора чая и беседы.
— Итак, Гиппократ, — взял слова глава семьи. — Расскажи мне, старый друг, как получилось то… что получилось.
— Полагаю, Уильям, ты спрашиваешь о том, как мистер Грейнджер оказался кандидатом в мои ученики?
— Именно. Думаю, это интересно всем присутствующим.
Конечно, интересно, особенно Ноттам, которые за время обеда взяли себя в руки, а лица их перестали выражать раздражение. Вот только во взгляде как минимум младшего Нотта читалось лёгкое желание обнять мою шею и давить, давить. Похоже, частичка эльфа, вынужденно существовавшего среди интриг своего племени, получала какое-то изысканное удовольствие от нахождения в подобной атмосфере. Типа: «Я вижу вас насквозь, глупые человеки».
— Ой, да ничего особенного, — отмахнулся Сметвик, словно это всё — дело житейское. — Подумаешь, никогда никого в ученики не брал — так не потянули бы. А тут, значит, приходит на приём. Диагностика там, то да это. Очень силён, как волшебник. Говорит, мол: «Целителем стать хочу».
— М-хм, — покивал Уильям. — И?
— Что, «И»? И ничего. Отправил в школу учиться, выдав сложную задачу — изучить различные предметы, книги по которым по большей части в Особой Секции. Да чтоб экзамены отлично сдал. И вообще, вдруг нашёл бы себе другое занятие парень. Подростки же, сами знаете, сегодня одно хотят, завтра другое, послезавтра — третье.
— М-хм, — вновь покивал Уильям. — И?
— Вот и вся история. Недавно приходит ко мне, говорит, что СОВ сдал все на «Превосходно», предметы заданные изучил, в Особую Секцию доступ получил, всему-то научился, подмастерьем-зельеваром стал, и вообще, большой молодец. Вот и, дай, думаю, проверю. Вот и проверим.
— Для этого тебе и понадобился наш зал? Когда ты уже своё всё заведёшь?
— А на что мне тогда друзья? — наигранно удивился Сметвик.
— Ладно. Тут я с тобой согласен. Но посмотри на этих двоих…
Мы с Дафной продолжали разыгрывать приторно-ванильную сцены великой любви и взаимопонимания, в которой лжи не было, зато гиперболизация царила умопомрачительная.
— Тебя не смущает, что твоя любимая крестница встречается с магглорождённым?
— Я врач, — пожал он плечами, а мы с Дафной прекратили разыгрывать романтическую идиллию, став сими собой — это перестало всех раздражать, а у Пэнси кончились лимоны.
— И что, что врач?
— Вот и сужу, как врач. И как врач могу с уверенностью сказать — лучшей пары для мой любимой принцессы просто не существует. И даже в таком банальном вопросе, как заработок, мистер Грейнджер, я уверен, обойдёт если не всех, то почти всех. О, кстати…
Сметвик повернулся ко мне, выражая энтузиазм и любопытство.
— Вам, мистер Грейнджер, знаком ваш тёска, Гектор Дагворт-Грейнджер?
— Вы спрашиваете подмастерье-зельевара, известен ли ему основатель Сугубо Экстраординарного Общества Зельеварителей, популяризатора зельеварения, как общественно доступной дисциплины, а не только удела избранных, создателя Амортенции и просто отличного волшебника четырнадцатого века?
— Действительно, глупый вопрос, — покивал Сметвик. — Но как вы думаете, может ли такое быть, что вы с ним в родстве?
— Кто знает, целитель, кто знает, — пожал я плечами. — Моя сестра, Гермиона Грейнджер, показывает талант в зельеварении, как и я. Правда, в её случае талант находится под давлением стереотипов о необходимости всё делать строго по инструкции. А как вы знаете, рецепты в учебниках далеко не идеальны, и даже если чутьё подсказывает сделать немного не так, она его давит на корню, даже так умудряясь делать зелья немногим ниже «Превосходно» по оценке профессора Снейпа.
— Это в самом деле неплохо, — с улыбкой кивнула миссис Гринграсс. — Особенно учитывая умение Снейпа заинтересовать ученика зельями.
— Хватит, — Нотт-старший наконец-то решил высказать своё недовольство вслух. — Полнейшая чепуха.
Он с шумом и некоторой силой положил на стол вилку, которую крутил в руках до сего момента.
— К чему все эти обсуждения какого-то… грязнокровки, — последнее слово он буквально выплюнул. — Какие-то там выдуманные предки…
Ну, это не Малфой, который стремится подобным словом не оскорбить, а подразнить. Тут конкретное оскорбление, которое спускать, конечно же, нельзя. Немного атмосферы за счёт энергии шторма, окончание процесса установки сродства с которой дало некоторые возможности, немного стали и силы в голосе, лёгкую улыбку на устах, правильный взгляд и щепотку энтузиазма.
Свет из окон померк, словно в солнечный день внезапно небо затянули грозовые тучи, завыл ветер. Миг — вдалеке сверкнула молния, а через долю секунды раздался приглушенный закрытыми окнами резкий и громкий щелчок, как от кнута. Да, именно так звучит молния вблизи.
