Зима, называется… Днем под двадцать пять тепла! Правда, ночью холодает — аж до плюс тринадцати. Пустыня…
Зенков оглядел отбитый у саудовцев аэродром. Ну, это только так говорится — «оглядел». В режиме светомаскировки не много высмотришь. Мелькали, правда, кое-где тусклые огоньки. Иногда даже дверь распахивалась, выпуская желтый накал лампочек.
В темноте особенно четко разносился гортанный арабский говор, в него вплетался звонкий испанский, прикладывался ёмкий русский. Профырчал «УАЗик», окатывая фарами белый фюзеляж «Ил-76». Но не советских, а иракских ВВС — вместо красных звезд на крыльях зеленели треугольники с арабской загогулиной. И тишина…
Лишь однажды ее смял взлетающий «мигарь» — двигун загрохотал на форсаже, заревел, выпуская дрожащий голубой пламень, «гофрированный» фазовыми пережатиями. Истребитель прокатился по ВПП, легко отрываясь от земли, поджимая лапы-шасси, и канул в ночь.
Женька подумал, и залез на теплую броню БМД. Едва он притулился к башне, как зашуршал песок под энергичными шагами, и полоснул луч фонарика.
— Дай руку, сержант, — прокряхтел Марьин. Уцепившись, капитан запрыгнул, и устроился рядом. — Ух! Ну, как тебе тутошние пески?
— Да такие же! — фыркнул Зенков. — Только желтые. Товарищ капитан… А скоро нам… туда?
— Скоро, — в офицерском тоне зазвучала серьезность. — Хм… Ты, говорят, после дембеля в училище намылился?
— Намылился, — утвердительно кивнул Женька.
— Ну, и правильно. Одобряю! Не сопляком поступишь, а «дедом»… Смотри, сержант, вся операция, конечно, секретная, но мы же десант! Должны знать свой маневр. Аль-Хамди — наш человек, русских он уважает. А что йеменцы встали на тропу войны… Так, правильно! Саудиты первыми начали. Ничего себе, заявочки — президента грохнуть! Ну, вот и ответка прилетела… Я, правда, думал, что всё Хиджазом и закончится, ан нет… Иракцы, похоже, «второй фронт» открывают. Могу спорить на что угодно — хотят оттяпать у саудовцев нефтеносные районы в Эль-Хасе! Это там, на востоке, у Персидского залива…
— Ух, ты… Ничего себе… — растерялся Жека. — Так это ж они… Они так всю карту перекроют, что… Ну, молодцы! Это ж сколько нефти загребут!
— Вот-вот… А ты заметил, сержант, как местные реагируют на «захватчиков и оккупантов»?
— Да радуются!
— Во! И так везде — саудиты местных за людей не считают. И на восточном побережье та же картина. Там, на границе с Ираком, шииты живут, так их в Эр-Рияде даже за мусульман не держат! Гнобят по-страшному, вплоть до резни. Вот туда нам и дорога… В тех местах один шиитский шейх проживает, зовут его Хасан аль-Саффар. Он второй год партизанит, гоняет саудовцев, дает жизни ихним карателям! Вот мы ему и поможем… А на границе кучкуются иракцы… Три танковые дивизии — «Навуходоносор», «Медина» и «Хаммурапи»!
— А мы все равно будем первыми! — воскликнул Зенков.
— На то и десант! — ухмыльнулся Марьин. — «Никто, кроме нас!»
[1] ФЗПС — фоточувствительный прибор с зарядовой связью. В СССР первый лабораторный образец матричной видеокамеры появился в 1977 году, а промышленные образцы — в 1980-м.
Глава 10.
— Нет-нет, Миша, отражение должно идти сразу во все стороны! — голос Игоря Максимовича звучал отовсюду и ниоткуда. — Во-от! — довольно прожурчал наставник. — Отлично! Готов?
— Всегда готов, — разлепил я губы.
Нервный взрыв сотряс меня, отзываясь болью в каждой клеточке, и я поневоле открыл глаза. Тяжело дыша, смаргивая пот, огляделся. Тихо, мирно, спокойно. В камине потрескивают поленья, солидно щелкает маятник в напольных часах «Эрдлей Нортон». А рядом сидит Котов, улыбается и кривит губы в сочувственной улыбке.
— Пропустил… — сипло вытолкнул я, перхая. — А неслабо шарахнуло!
— Слабо, Миша, очень слабо, — покачал головой Игорь Максимович. — По-настоящему сильный ментальный удар способен выжечь мозг! А я так, для острастки… Но вы не переживайте, Миша, успехи ваши просто фантастические! То, чего иные добиваются годами, вы освоили за какой-то вечер. Это очень, очень хорошо! Но давайте сделаем перерыв — на ментальную защиту уходит много Силы… Сейчас я чайку организую!
Котов суетливо убрел, а я, малость отдышавшись и утерев лицо влажным полотенцем, включил телевизор — вот-вот должна была начаться моя любимая «Международная панорама». Больше всего мне нравилась подача материала — с любопытными подробностями, через личное мнение, и без сухой выжимки, как во «Времени».
В полном согласии с боем часов, на телеэкране заиграли, задрожали «Vibrations», фоном озвучивая анонсы, и вот из телестудии глянул на меня толстый, лохматый, усатый Бовин. Развалясь в кресле, он заговорил слегка задыхающимся голосом, словно удерживал на весу немалую тяжесть:
— Добрый день, товарищи! Прошедшая неделя принесла немало сюрпризов на международной арене, но самое пристальное внимание мировой общественности обращено сейчас к Ближнему Востоку…
