Реставраторы — просто молодцы, палаты не узнать. Своды распускались причудливыми каменными букетами из кряжистых витых колонн, как из вазонов, сплетаясь в перекрестьях на потолке. Ковровые дорожки укутывали холодноватый каменный пол, и даже мебель, тяжеловатую, основательную, выточили в стиле русской готики, а на длинном монастырском столе в рядок стояли позеленевшие от времени подсвечники.
Порой даже мурашки по спине, до того воображение разгуляется. Вот сейчас… Сейчас обернусь, а Олександр корпит за столом, пером чиркая по неотбеленному листу…
Я вздохнул, но долго предаваться «многим печалям» не удалось — дверь отворилась, впуская девичье хихиканье да законцовки веселой болтовни.
«Красота-то какая! — мои губы поплыли в ухмылке. — Лепота!»
Рита, Светланка, Наташка, Альбина, Тимоша… Все тут.
Надбавив голосу величественности, я прогудел, с достоинством кланяясь:
— Исполать вам, красны девицы!
— Гой еси, добер молодец! — еле выговорила моя половинка, и прыснула в ладошку. — Испуга-ал! Я уж думала — всё, Средние века!
— Ой, тепло так! — воскликнула Ефимова, приближая ладони к печному боку. — И смолкой пахнет, как у бабушки в деревне!
Светлана первой скинула пальто мне на руки, и чмокнула в щеку. Со стороны это выглядело легковесно, по-приятельски, но я один ощущал глубину чувств, скрытую за мимолетной лаской.
— Девчонки, раздеваемся!
— Совсем? — игриво засмеялась Зина.
— Не, пол холодный! — отшутился я, принимая «экологичную» шубку из красивой, но негреющей синтетики.
— Мы не зря собрались именно в палатах моего пра-пра-пра…
— Ой, тут так интересно!
— А еще здесь легко думается…
— Да-а! — теперь меня прервала Рита. — Я во-он там сидела, когда увидела прошлое!
— Девочки, — укорила подружек Наташа, — дайте Мише договорить.
Девочки моментально приняли чопорный вид, и сложили руки на столе, словно примерные ученицы.
— Вы сами почувствуете здешнюю… не знаю даже, как сказать… Ментальную легкость, что ли? Но это чуть позже… — я вздохнул.
— Ну-ка, ну-ка… — потянула Рита заинтересованно.
— Ой, можно, я! — затрясла рукой Альбина, будто на уроке. — Можно, я! Миша-а… Ты как будто стыдишься…
— Вот же ж, — усмехнулся я, — выучил на свою голову… Да не то, чтобы стыжусь, просто… Знаешь, бывает неприятно, когда представлю себе… Ну, поделился Силой, ладно. Так ведь и ответственностью тоже! А сколько опасностей накликал на ваши красивенькие головки?
— Да ничего с нашими головками не сделается! — отмахнулась Тимоша. — И дурью не майся, ладно?
— Во-во… — ворчливо поддакнула Ивернева. — Бывает, конечно, страшновато, но ведь ты передал нам… ну, как бы невидимое оружие, защитил нас!
— Всё, хватит об этом! — неожиданно твердо заявила Ефимова. — Миша, никто из девчонок не хочет вернуться к прежнему. Помнишь, ты сказал на прошлом занятии, что Сила не просто задержалась в нас, а как-бы прижилась? И теперь где-то вот здесь, — она коснулась головы, — тысячи, а может быть, и миллионы клеток сами генерируют эту непонятную энергию! Ты с такой опаской это говорил… Боялся, что всё, необратимо? Мишечка, да это просто здо-ро-во! И ничего нету расчудесней!
— Понял? — расплылась в улыбке Рита.
— Понял, — закряхтел я конфузливо. — Ладно, проникся… — помолчав, развесил главный вопрос: — Девчонки, а кто мы, по-вашему? Дружная компания? Группа одноклассников? М-м?
Света, бледнея от волнения, подняла руку, как на уроке.
— Мы — эгрегор? — вытолкнула она.
— Да, — серьезно, даже с какой-то смешной торжественностью ответил я. — Мы — эгрегор. Совершенно особенный, небывалый, ведь Сила — со всеми нами и, складываясь, наши «Я» умножают ее. Знаю, что у вас, у всех есть своя маленькая, личная цель. Светлана хочет лечить, Альбине нужна защита…
— Миша, — Тимофеева навалилась грудью на стол, подаваясь вперед, — а у тебя какая цель?
Я заметил, как напряглись девчонки, но не придал значения их настрою, выговаривая заветное:
— Моя цель — спасти СССР. Она у меня не менялась с семьдесят четвертого…
— …Когда ты явился к нам из будущего! — выпалила Светлана, и зарделась.
Рита тоже вспыхнула, отчаянно ширя глаза, а Наташа, наоборот, побледнела, лишь на скулах держался нервный румянец.
— Ритка нам ничего не говорила, — Тимоша сразу выгородила наперсницу детских забав, — Светка сама догадалась! Рассказала по секрету нам с Алей…
— Мы сначала не поверили… — пробормотала Ефимова, нервно переплетая пальцы. — А потом стали думать, вспоминать, и… — она подняла голову. — Это правда?
— Правда, — мне незачем было и дальше хранить свою тайну.
— Я же говорила! — задушено вскрикнула Шевелёва, снова теплея щеками. Глаза ее сияли. Она привстала, почти ложась на столешницу, и протянула руки, накрывая ими мои. — Мы тоже хотим, как ты! — девушка сильно взволновалась. — Чтобы была великая цель! Я смешно говорю, да?
— Ты правильно говоришь! — с чувством сказала Наташа. Упруго поднявшись, она наклонилась, и уложила ладони поверх Светиных. — Я с тобой!
— И я! — подскочила Тимоша, шлепая ладошами.
— Ой, и я тоже!
Рита притиснулась ко мне, и подсунула ручки под мою пятерню.
— Мы все с тобой!
