— Ага! — жизнерадостно согласилась Лея, наклоняя голову и скашивая глаза, а затем шагнула ко мне. Прижалась, обнимая за руку, вздохнула: — Папочка, всё так хорошо…
Наталишка звонко рассмеялась, блестя глазенками, и тоже обняла меня, где смогла — за ногу. Шагать стало трудно, но не пенять же за любовь!
Словно учуяв, что я думаю о ней, девочка подняла взгляд.
«И впрямь, как темные вишни…» — мелькнуло в голове.
Наталья Васильевна росла весьма ревнивой особой — кроме «трех граций» и Марины-Сильвы никого ко мне не подпускала, даже Настю. А вот для Леи делала исключение.
Впрочем, девушка и сама привязалась к Наталишке, убеждая меня, что та очень умная, просто у нее слов мало в запасе, вот и не может выразить свои мысли.
— И озеро у нас замечательное! — воскликнула Лея, вскидывая руки. — Мы в Черном море купались — и Рита, и Инна, и тетя Настя! А Маруата, вообще, как рыбка! Она, там, в Океании, за жумчугом ныряла…
Я смешливо фыркнул. Моя младшенькая пошла по стопам старшенькой — Риту с Инной звала по имени, будто не замечая разделяющих лет, а вот Настя у нее — тетя! Наверное, оттого, что видела ее редко. Как и Юлиус…
Мне чуточку взгрустнулось. Я знаю, что Юлька очень скучает и по мне, и по маме, но и с Антоном у них всё наладилось… В последний свой приезд Юлиус нашептала мне на ушко — мне одному! — что уже подумывает об «Антоновиче». Ну, или об «Антоновне». А «папусечка» весь день ходил, очень гордый оказанным доверием…
Сощурившись, я осмотрелся. Изогнутый стеклянный фасад ОНЦ словно собирал солнечное тепло в фокусе — на пляже. Поодаль белел фальш-ИВК, в его широкую «подворотню», уравновешенную рядом колонн, как раз въезжал темно-красный тягач с контейнером на трале. Белым по синему: «Совтрансавто»…
— Искупнись, — сказал я Лее, — вода теплая, как в Ялте!
— Не-е… — огорченно вздохнула девушка. — Я купальник забыла! А мы ж тут не одни… Жалко, что озеро быстро остывает. Уже сейчас холодновато как-то…
— Подожди лет семь, — расплылся я. — Видишь экскаватор? Во-он, на том берегу?
— Ага! — пригляделась Лея.
— Там, году к десятому, выстроят мини-АЭС мощностью пятьсот мегаватт, с реактором БРЕСТ-500, а для охлаждения внешнего контура подведут воду из озера. И тогда здесь круглый год будет теплая вода, а купальный сезон — с апреля по октябрь!
— Здорово! — впечатлилась Лея.
Посмеиваясь, я уселся на лавочку, и Наталишка мигом залезла на мои колени.
— Привет, шеф! — крикнул мне Киврин, щеголяя в плавках и черных очках.
Его Наталья, придерживая одной рукой шляпу, вскинула другую, приветствуя. Я ответил, а Наталишка, добросовестно помогая мне, замахала обеими ручонками сразу.
Ойкая и ловя равновесие, в воду вошла Лиза Векшина.
— Ви-ить! — провопила Ядзя, зайдя по пояс. — Вода такая теплючая!
— Хорошо, Мигел, правда? — залучилась Наталишка.
— Правда! — согласился я.
Алекс Уоррен направил «КрАЗ» между газонов к служебному входу, на край внутреннего дворика, и заглушил мотор. Никто его тут не ждал, да и то сказать — у всех законный выходной. Охраны, и той не видать…
Тревоги, залегшие в голове до поры, леденили снова, и тут вдруг запиликал навигатор ГЛОНАСС, получив сигнал со спутника. Алекс нервно глянул на экранчик — и холодный пот протек по спине.
«Объект зафиксирован», — горели буквочки. Горели зловеще-багровым светом.
«Да нет, что за ерунда! — замельтешили мысли. — С чего бы вдруг? Я агент, а не камикадзе!»
Однако невозможное, немыслимое отлично складывалось в паззл, как всякая верная версия. Просто в Лондоне решили — раз артефакты из Зоны Посещения нельзя украсть, как заморские сокровища в Британском музее, награбленные по всему миру, то пусть и русские их лишатся!
Хватило доли секунды, чтобы все эти думки промелькнули в голове, а Уоррен уже выскакивал из кабины, и мчался, до боли в связках напрягая ноги.
«Наверное, я смешно выгляжу со стороны… — прыгало в сознании. — Пусть… Если чуйка подвела меня, я вернусь… А если нет⁈ Лучше быть живым шутом, нежели мертвым королем…»
Алекс успел добежать до проезда. Порскнул мимо мощных квадратных колонн, и тут в спину ударил сокрушительный гром. Тугая волна раскаленного воздуха вынесла его, вращая в воздухе, как кленовое семечко.
Контейнера больше не существовало — «зафиксированный объект» мгновенно раздулся губительным шаром огня, всесокрушающего пламени…
Я млел под солнцем, глядя на блещущее озеро, и мне неожиданно стало грустно. Княгиня уверяла меня, что всё-то у нас выйдет хорошо, просто прекрасно, что пятнадцать лет спустя мы всё сможем, успеем, одолеем…
Верю. Всё так и будет. Вот только к тому времени мне снова стукнет шестьдесят. Снова жизнь пройдет…
А сейчас? Разве она не минует меня? Ну, хорошо, я немножечко изменил курс корабля «СССР», уводя его от буржуазно-либеральных рифов и мелей. Ну, а я сам?
