– Твоя дочь. – Риддл обнял меня за плечи, безмолвно давая мне понять, что ни за что не уйдет. – Она здесь ради тебя и Даламара. Я закрою глаза на то, что ты сделала после моего ухода, если эта девочка получит ответы на все свои вопросы.
Я дрожала от волнения. Сняла со своего плеча руку Риддла и прошла к постели, чтобы сесть. Ноги сделались ватными, позорно было бы упасть посреди комнаты.
Мама настороженно переводила взгляд с меня на лорда. Кажется, она понимала, что мы уже сблизились и теперь Риддл обязан если не жениться на мне, то хотя бы дать что-то напоследок. Например, выяснение отношений с родными. Но еще она, должно быть, зацепилась за его обещание простить ее. Насколько я помню, моя мать нарушила закон, запрещающий разорять человеческие земли. Вряд ли за это ее положено изгнать, как Хари, но наказание наверняка предполагается суровое.
– Ответы, – повторила она негромко.
– И от отца тоже, – бросила я сиплым голосом. – Где он?
Даламар перешагнул через порог, как только я задала вопрос. Стянул с головы капюшон, шагнул к супруге и остановился за ее спиной. Риддл все еще стоял у выхода замершей статуей.
– Что ты хочешь знать? – произнесла мать с вызовом. – Ты заимела покровителя в лице верховного демона, и, пока эта случайная удача тебя не покинула, давай, спрашивай.
– Почему вы от меня отказались? – Я вскинула подбородок, сцепила пальцы в замок. Не заплачу. Ни за что.
– Я не хотела детей.
– И ты, папа?
На меня смотрели две пары пылающих красных глаз, но только во взгляде отца читалось что-то похожее на тоску.
– Хочу заметить, – вдруг вступил в разговор Риддл, – что если вы оба не станете говорить открыто, если попробуете хоть что-то утаить как от Анкари, так и друг от друга – а вам есть что скрывать, – то я сам ей все расскажу, но по-своему. А также тебе, Катарина, и тебе, Даламар. У вас обоих полно секретов друг от друга, большинство которых никак не касаются дочери.
Катарина заерзала в кресле. От ее былой самоуверенности не осталось и следа. А Даламар стал еще более печальным, что дало мне надежду. Может быть, он меня и правда любил? Не хотелось бы узнать, что я родилась ненужной для обоих родителей.
Первой заговорила моя мама.
– Ты появилась на свет как раз тогда, когда я собралась вступить в Совет. Легионеры не могут иметь детей, и ты нарушила мои планы. Я хотела отдать тебя своей семье – в поместье полно учеников, так что твоя судьба была бы даже не несчастной. Вполне сносная жизнь в поместье ведьм для тебя, инициация – для меня. Мы обе могли быть счастливы. Я ждала, когда тебе исполнится три года: в таком возрасте моя бабка брала учеников.
– Мне исполнилось три, и вы не отдали меня семье, а выбросили за завесу. Да, к родной бабушке, но к людям. Я рождена здесь и должна была жить именно здесь…
– Я отнес тебя, – оборвал меня отец. – Я знал, что Катарина хочет пройти инициацию, но надеялся, что, как только она тебя увидит, в ней проснутся материнские чувства. Этого не случилось. День, когда ты родилась, стал самым счастливым в жизни, но только для меня. Я улыбался, когда ты улыбалась, и едва сдерживал слезы, когда ты плакала. Никогда бы не подумал, что кто-то способен вызвать во мне желание разрыдаться, как маленькая девочка. Я мечтал уйти к людям вместе с женой и дочерью с тех пор, когда впервые увидел, как слаженно и дружно живет человеческий народ, но это невозможно. Там мне пришлось бы всегда прятать лицо, и если здесь это само собой разумеется, то для людей – нет.
– Идиот! – сквозь зубы прошипела Катарина. – Наше место здесь!
– Твое – да. А меня тянет к людям. Я хочу все то, что есть у них, мне осточертела жизнь в пустоши. Мне жаль, что я не могу уйти и остаться за границей.
– Слезливая баба! – Катарина вскочила с кресла и встала в углу комнаты, чтобы быть подальше от мужа. – Ты правда хочешь жить как эти мерзкие людишки? Они и двух недель без еды прожить не могут, вечно болеют и дохнут, едва намочив ноги в ледяной воде. Слабые и тупые! И тебя тянет к ним? В самом деле? Ты хочешь вставать с рассветом, работать в поле и приползать домой, чтобы выспаться и на следующий день вновь работать? Что это за жизнь? В чем ее смысл?
– А смысл нашего существования в чем?
– В радости жизни! Здесь мы свободны, а по ту сторону границы – безнадега.
– Я не намерен больше тебя слушать! – рявкнул Даламар. – Замолчи, Катарина, пока я сам тебя не заткнул.
Я вжималась в каменную кровать. Никогда раньше я не видела, чтобы супруги имели разные взгляды на будущее и спорили из-за этого с таким жаром. В деревне ничего подобного не встретишь, там у всех на уме только одно – выжить и оставить потомство. Заготовить пропитание на зиму. Накормить детей. Выздороветь, когда заболел. Работы не чурались, не жаловались на горести судьбы, а просто… жили.