Но когда церковь решилась всей тяжестью опереться именно на чудеса как на доказательство своего божественного статуса, она почти сразу же столкнулась с серьезными трудностями. В большинстве языческих верований, процветавших в первые столетия христианской эры, сохранились сведения о не менее чудесных событиях, которые вполне годились для подтверждения равных с христианами притязаний на осенившую их божественную благодать. Чтобы как-то выпутаться из этого крайне затруднительного положения, первые отцы церкви обратились за помощью ко второй главе «Второго послания к фессалоникийцам», где описан «человек греха», тот, «которого пришествие, по действию Сатаны, будет со всякою силою и знамениями, и чудесами ложными». Путем многочисленных импровизаций на данную тему истово верующим, к вящему их удовольствию, было предъявлено наглядное доказательство, что все чудеса, происходящие вне христианской религии, — это вызывающие обман чувств трюки и ловушки, придуманные дьяволом с расчетом погубить тех, кто отнесется к ним одобрительно.
Такое решение вопроса повлекло за собой неминуемую катастрофу, поскольку сразу же заклеймило позором все нехристианские вероисповедания и подготовило обстановку для реализации грандиозной программы религиозной нетерпимости. Дьявол стал повелителем трех четвертей мира, а церковь поставила перед собой героическую задачу повсюду бороться с его властью. Но, как и следовало ожидать, нехристианам вовсе не улыбалась перспектива ни с того ни с сего вдруг превратиться в поклонников Сатаны, и по истечении веков обнаружились неизбежные последствия необдуманных теологических заявлений в виде священных войн и крестовых походов.
Вдобавок к исцелениям от физических немощей и болезней Евангелия приписывали Иисусу способность изгонять демонов. Так он изгнал семь бесов из Марии Магдалины (Лк. VIII. 2), а в стране Гергесинской заставил целый легион злых духов оставить бесноватого и войти в стадо свиней (Мф. VIII. 28–32). Такого рода чудеса подтверждали теологическую концепцию одержимости дьяволом и укрепляли всеобщую веру людей в реальность и силу зла. Таким образом, опираясь на авторитет священного писания, средневековая церковь с увлечением занялась демонологией, а изгнание злых духов стало в период средневековья неотъемлемой частью искусства врачевания.
На фоне постепенного объединения обособленных христианских общин первых трех столетий в одно большое сообщество стали более отчетливо проступать контуры исторической церкви. Значительная часть ее символики, равно как и ее обряды, во многом копировали атрибуты дохристианских религий Индии, Египта, Греции и Рима. И хотя подобные заимствования всячески скрывались, все они становятся слишком очевидными, если взглянуть на дело с высоты современных знаний. Христианская доктрина канонизации святых, как мне кажется, является частью учения индусов (в частности буддистов) и греков. Принимая во внимание, насколько важное значение имели святые в религиозном целительстве церкви, стоит поближе познакомиться с этим аспектом духовной традиции.
В первые годы становления христианской веры канонизацией занимались местные общины, из чего можно заключить, что вся эта процедура совершалась по какому-то уже существовавшему образцу. С десятого века право канонизации взял на себя папа римский, и с тех пор она превратилась в сложный процесс, часто продолжающийся в течение нескольких столетий.
Слуга Божий, которого должны причислить к лику святых, проходит три этапа канонизации. Вначале его производят в «Преподобные», затем, после длительного обсуждения его кандидатуры и доказательств его заслуг, он повышается в звании и становится «Блаженным». Потом, если в ходе дальнейшего рассмотрения его деяний достоинства «Блаженного» полностью подтверждались, ему присуждалось последнее почетное звание и перед его именем ставилось слово «Святой».
Помимо рассказов о мучениках, святость обычно обнаруживается чудесами, которые совершаются при жизни «святого», а после его смерти подтверждается его чудодейственным заступничеством перед Богом. Так, для того чтобы «преподобный» был признан «блаженным», непременно требуется засвидетельствовать не менее двух чудес, совершенных благодаря посредничеству слуги Божьего. Затем должны произойти еще два чуда, но посредником здесь выступал уже «блаженный», и только после этого канонизация считалась законной.
«Блаженному» можно было поклоняться в пределах какой-то одной определенной местности, а в некоторых случаях даже обращаться к нему с молитвами, но всем верующим, принадлежащим к этой церкви, разрешалось молиться ему только после канонизации.
