Она снова смотрит в свой телефон и поднимает его так, чтобы экран находился вне поля моего зрения. Набирает ответное сообщение, затем поворачивается, чтобы оказаться лицом ко мне. Ее все еще сонные глаза чертовски прекрасны, темно-синий цвет придает им загадочности. А эти пухлые, полные губы так и манят меня. Каждый раз смотря на них, вспоминаю, как целовал их в первый раз. Кажется, в моей жизни не было эротичнее момента, чем тот, когда Винни сделала первый шаг и сама набросилась на меня.
– Ну так что, будем обсуждать эту проблему? – спрашивает она.
– Какую проблему? – непонимающе переспрашиваю я.
– Твою мигрень. – Она кладет руку на мою обнаженную грудь и начинает выводить крошечные круги.
– Не о чем особо разговаривать.
Она отводит взгляд, но продолжает касаться меня.
– Пэйси, я видела ту запись, – тихо сообщает она. По тону ее голоса я прекрасно понимаю, о чем речь. Судя по всему, она обсуждала мое недомогание с парнями, а потом стала искать видео, где запечатлен момент, как я получил по голове. Не самый удачный мой ролик. Достаточно неприятно слышать звук шайбы, ударяющейся о твой собственный шлем, а еще хуже понимать, что падаешь на спину. Мне еще повезло, что я успел выставить ноги вперед, а не порвал связки и мышцы в коленях и паху. Слава богу. Но я не хочу акцентировать на этом внимание. Только не с Винни.
– Переживаешь за меня? – поддразниваю я, но ее взгляд предельно ясно отвечает на мой вопрос.
Она определенно волнуется.
– Пэйси, знаю, не мне говорить об этом… но удар был очень сильным.
– Да, я в курсе, – вздыхаю я.
– А ты не переживаешь об этих мигренях?
– Все нормально. Иногда они случаются, но потом проходят, – беспечно отвечаю я, хотя в глубине души понимаю, если Док узнает, что у меня опять была мигрень, мне придется туго.
– У моей мамы были мигрени. – Она говорит так тихо, что у меня сжимается сердце. Черт, я даже не подумал о ее маме и как эта ситуация может отразиться на самой Винни. – И очень сильные, – продолжает Винни. – Я помогала ей пережить их, но иногда ничего не помогало, и она жила с этой болью. Из-за постоянной тошноты она сильно похудела. И я понимаю, что не имею права что-то советовать тебе, но хочу, чтобы ты внимательнее относился к своему здоровью, понимаешь? Не стоит шутить с головными болями.
Ее лежащий на столике телефон гудит, но она не обращает на него внимания.
Я беру ее руку, подношу к губам и целую костяшки.
– Спасибо за беспокойство, Винни.
И больше ничего не говорю, потому что, если честно, не готов обсуждать состояние своего здоровья. Ни с врачом, ни с парнями, ни с собственной семьей.
Потому что знаю, каким будет результат разговора, и я ни за что на свете не распрощаюсь с коньками.
Винни берет телефон, смотрит на экран, а затем снова откладывает. Закрывает глаза, и я замечаю, как она быстро моргает, пытаясь прогнать слезы, поэтому сжимаю ее руку и спрашиваю:
– Все нормально?
Она кивает, но по ее щеке скатывается слеза. Я опережаю Винни, сам вытирая влагу.
– Прости. Сегодня не самый простой день, он вызвал много эмоций и воспоминаний, я пытаюсь их преодолеть, но, очевидно, не получается.
– Тогда давай обсудим твои переживания. Что ты чувствуешь?
Она качает головой.
– Нет, все нормально. Правда.
– А кажется, нет. Винни, ты плачешь.
– Серьезно, все в порядке. – Она делает глубокий вдох и изображает фальшивую улыбку. – С тех пор, как я вернула Минни, она постоянно флиртует с Теслами…
– Лучше ей выбрать моего коня, – отвечаю я, поддерживая легкомысленный тон беседы.
– Уверена, так и будет. Но думаю, завтра я поеду к дяде Эрджею. Я здесь уже почти неделю, и мне пора заняться тем, ради чего приехала.
– А я думал, ты еще хотела отдохнуть.
– Да, и я уже…
Я поднимаю ее подбородок.
– Только не говори, что опять строишь планы по отъезду. Мы вроде все обсудили.
– Точно не знаю, что буду делать, но я бы все равно поставила тебя в известность. Обещаю, не стану сбегать тайком.
Я немного успокаиваюсь, но мне все равно не нравится, что она думает об этом.
– Так вот, думаю, надо повидаться с ним и все решить. Мне не нравится, что у меня есть незаконченное дело.
– Ладно, так когда мы уезжаем? – спрашиваю я, сам приглашая себя поучаствовать в афере с кражей кубка, потому что понимаю, Винни никогда не попросит об этом. И вообще, я вижу, что она против помощи.
– Мы? – спрашивает она. – Нет, ты ведь не…
– Я хочу поехать с тобой, – говорю я, поднося руку к ее лицу и проводя большим пальцем по щеке.
– Ценю твою готовность помочь, но полагаю, я должна все сделать сама.
Мне не нравятся ее слова, однако я понимаю ее потребность в дистанции.
– Уважаю твое решение, и все же, если вдруг струсишь или захочешь, чтобы кто-то подождал тебя в машине или прикрыл, я готов.
– Спасибо. – Она садится чуть выше и смотрит на свой телефон. С кем это она постоянно переписывается? – Не против, если я пойду к себе? Хочу обдумать план и убедиться, что мой наряд подойдет для кражи трофея.
– Э-э-э, конечно, иди, – отвечаю я, не понимая, почему она захотела подняться в комнату. Из-за моих слов? Или из-за того, с кем переписывается?
