Грэм заметил это и догадался, о чем пойдет речь.
— Вы убили моего отца? — на выдохе спросила Энжи.
— Убил и понес за это наказание, — голос Грэма не дрогнул.
— Я знаю. Но почему? Зачем? Как это произошло? — Энжи пыталась быть собранной, но страх и волнение ее выдавали.
— А об этом мать тебе не рассказала? — спросил Грэм, чувствуя вспышку гнева.
— Нет.
— Тогда спроси нее.
— Не злитесь. Я просто хочу услышать это от Вас. Я знаю, что Вы не солжете.
— Энжи… Зачем тебе это? — гнев резко сменился равнодушием. Еще один человек поменяет к нему доброе отношение. Ничего нового в его жизни не произойдет.
— Я не чувствую скорби от утраты Тэйлора Фарнелла. Я не знаю, кто это. Всего лишь один из парней моей матери, но я…
— Энжи, ты последняя, кто должен думать о том, что произошло тогда, когда тебя еще даже не было, — Грэм вернулся к своему месту и до вечера они больше не разговаривали.
***
Когда колокольчик над входной дверью оповестил о приходе покупателя, Грэм даже не поднял голову, но, когда неторопливые шаркающие шаги затихли напротив него, таки приподнялся.
Старик со сморщенным лицом, покрытым пигментными пятнами, в упор смотрел на него, крепко сжимая набалдашник деревянной трости.
Энжи настороженно посмотрела на него, и руки ее вновь сжались в кулаки.
Грэм не узнал, но догадался, кто стоял перед ним.
— Вернулся? — скрипучим голосом спросил старик.
— Как видите! — Грэм казался совершенно безэмоциональным к нему.
— Лучше бы тебя сгноили в тюрьме. Лучше бы ты никогда оттуда не возвращался, — сплюнул последнее слово старик.
— Небеса распорядились иначе, — равнодушно ответил Грэм.
— Мне следовало в ту же ночь грохнуть тебя, и будь, что будет, — взмахнул кулаком старик прямо перед его носом.
— Что же вас остановило? — Грэм не сводил с него взгляда.
Из губ старика сорвалась грубая ругань и он замахнулся на Грэма своей тростью.
Энжи выбежала к ним и схватила старика за руку:
— Судья Фарнелл, не смейте. Уходите отсюда, иначе я вызову полицию.
— Иди к черту! — процедил сквозь зубы он, вырывая свою руку. — И твоя шлюхастая мать еще смеет утверждать, что ты — дочь Тэйлора? Она расставляла ноги перед каждым встречным, поэтому твоим отцом может оказаться кто угодно. Даже он! — Фарнелл ткнул пальцем в Грэма.
— Уходите! — повторила Энжи, глотая слезы. — Немедленно!
Старик гордо поднял трясущийся подбородок и вышел из магазина.
Энжи неподвижно смотрела в одну точку между дверью и окном, и плечи ее подрагивали:
— Как же я ненавижу! Господи, как же я ненавижу вас всех.
Грэм молча смотрел ей в спину, чувствуя нарастающую боль внутри. Хотелось утешить ее, но он понимал, что в утешении убийцы она нуждалась меньше всего.
К вечеру Энжи так и осталась грустной и подавленной, а Грэм и не пытался что-либо исправить.
После закрытия магазина она сухо попрощалась с ним и поспешила прочь, Грэм же, принимая все как должное, направился домой.
***
Энжи уныло водила ложечкой в чашке с чаем, подперев голову рукой, и смотрела на темноту за окном, чувствуя, что ей очень сильно хочется выплакаться. Выплеснуть наружу то, что накопилось внутри, и наконец почувствовать себя живым человеком, а не ошибкой, которую мать совершила в юности и до сих пор не хотела признавать никем иным.
Энжи редко себя жалела и никогда не жаловалась, но сейчас чувствовала, что переполнена обидами до краев.
Потянувшись к телефону, висевшему на рабочей стене кухни, она набрала наизусть выученный номер и с волнением прислушалась к размеренным гудкам.
Послышался щелчок и мягкий женский голос ответил:
— Слушаю.
— Добрый вечер, не могли бы вы позвать к телефону Грэма, — дрожащим голосом попросила Энжи.
— Могу. А кто это?
— Я… С работы.
— С работы? Ну, конечно, — Энжи услышала насмешку в голосе миссис Киттон. — Секундочку.
В динамике воцарилась тишина и Энжи собралась с мыслями, пытаясь собрать в кучу все, что собиралась ему сказать.
— Алло, — по телефону его голос звучал иначе. Чувствовалась едва уловимая хрипотца, которой в живом разговоре Энжи не улавливала, а может просто не обращала внимания.
— Кто это? — повторил Грэм.
Энжи поняла, что не может выговорить и слово, и тихонько повесила трубку.
— Ты еще не спишь? — на пороге кухни появилась Люси.
— Мама, кто мой настоящий отец? — Энжи с вызовом посмотрела на нее.
— Я уже тебе сказала, — Люси подошла к барной тумбе и, достав оттуда ром, плеснула себе в стакан.
— Судья Фарнелл категорически это опровергает, — Энжи не двигалась с места, наблюдая за тем, как мать опрокинула в горло алкоголь.
— Где ты вновь видела этого старого маразматика?
— Он приходил в магазин, чтобы облить грязью Грэма, и тебя не обошел парой словечек.
— Опять Грэм! Как же мне надоело. Будь он проклят, этот Грэм Киттон, — прошипела Люси.
— Фарнелл сказал, что моим отцом может оказаться именно он. Это так? — сердце Энжи забилось, как сумасшедшее.
Люси сощурила глаза и внимательно посмотрела на нее:
— А если и так, что с того? Он тебя никогда не признает.
— Это неправда, Грэм сказал, что у вас не было отношений, — голос Энжи сорвался.
