— Думаю, нам стоит возвращаться. Спать на земле не лучший вариант. Еще достаточно холодно, — самым обычным тоном произнес он.
— Это из-за того, что я полезла к тебе с поцелуем? — напрямую спросила она, путая все его карты.
— А ты пыталась меня поцеловать? — Грэм осознавал, что ступает на опасную дорожку, но был уверен, что все держит под контролем.
— Ты не заметил? — Энжи понимала его позицию, но не любила незаконченные дела и оборванные разговоры. — Я думала, что все к этому и шло.
— С чего бы? — спросил он, пряча руки в карманы джинсов.
— На заправочной станции, вместе с батончиками ты покупал и презервативы, — невозмутимо ответила она. — Которые незаметно спрятал в карман, угощая меня шоколадом.
От удивления брови Грэма поползли вверх и он молча достал из карманов штанов газовую зажигалку, сигареты и квадратную коробочку мятных леденцов.
Энжи почувствовала себя полной дурой, а краска стыда залила ее лицо.
— Неужели я настолько плох, что решил отвезти молоденькую девчонку за сотню миль от дома, чтобы забить голову романтикой, а потом трахнуть? — серьезно спросил он.
— Вообще-то, так делают некоторые парни, когда влюблены. Но… — Энжи попыталась улыбнуться. — Это была шутка. Крайне неудачная.
— Да, крайне неудачная и глупая. Твоя мать пригрозила, что посадит меня, если я к тебе полезу. Может быть, это часть ее плана? Может быть, ты воплощаешь ее план в жизнь? — голос Грэма задрожал от едва скрываемого гнева. — Какой же я дурак!
Энжи почувствовала, как внутри все обрывается:
— Нет! Нет, Грэм!
— Садись в машину. Я отвезу тебя в Сильвер-Солт и мы сделаем вид, что ничего этого никогда не было.
— Нет. Я…
— Садись в машину! — закричал он.
— Прошу тебя, выслушай, — Энжи ухватила его за руки, чуть выше локтей. — Выслушай!
— Больше я на это не куплюсь, — он мягко освободился от ее рук. — Ни за что!
— Я придумала эту чушь с презервативами. Я просто… Я хотела увидеть твою реакцию. Я…
— Зачем? — Грэм прижался спиной к дверце машины и сложил руки на груди, подсознательно закрываясь от нее.
— Чтобы понять, есть ли у меня шанс. Могу ли я хотя бы мечтать… Грэм, ты знаешь, что я не хочу, чтобы ты был моим отцом, но ты не знаешь почему. Я скажу. Не потому, что ты мне не нравишься. Ты нравишься и намного сильнее, чем я бы того хотела, и вовсе не как потенциальный отец. Понимаешь? — Энжи совершенно не верила в то, что вслух говорила ему эти слова. Признавалась в симпатии, о которой еще утром имела лишь отдаленное смутное представление. Но внутри что-то пробило защитную стену и теперь признания лились, словно массивный водный поток.
— Энжи, я уверен, в этом нет ничего серьезного. Людям свойственно чувствовать друг к другу симпатию. Так зарождается дружба. Любое положительное чувство возникает из обоюдной симпатии, — попытался спокойно отреагировать на ее слова Грэм. — Вспомни наш разговор о рыбе. Рано или поздно она надоест.
— Ты любил когда-нибудь? — вдруг спросила она.
— Мы говорим о тебе, а не обо мне, — Грэм почувствовал волнение в груди.
— Испытывал дрожь во всем теле, видя определенного человека, или сладкое тепло в груди, слыша его голос, мурашки по коже от его дыхания, тянущую боль внизу от его взгляда? — Энжи сделала шаг к нему и с мольбой заглянула в голубые глаза. — Я чувствую все это только когда ты рядом. Так зарождается дружба, Грэм?
========== Глава 9 ==========
Грэм растерянно смотрел на нее, ошеломленный услышанным. Не зная, что ей ответить, как дать понять, что это все не может быть серьезным и настоящим.
Полные слез глаза цвета крепкого кофе были устремлены на него, моля о помощи:
— Грэм?
— Энжи! О, Энжи! — Грэм воздел глаза к темнеющему небу, словно призывал высшие силы. — Это пройдет. Поверь, что все пройдет. Через какое-то время ты даже не вспомнишь обо мне и о том, что чувствовала. Во всем виновны обстоятельства, в которых мы оказались.
— Ответь мне на один вопрос. Всего один, но очень честно. Молю тебя, — попросила она, неуклюже вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони.
— Обещаю, — вздохнул он.
— Я тебе не нравлюсь? Совсем?
— Знаешь, чего я боюсь больше всего? — вопросом на вопрос ответил он, делая шаг к ней.
— Грэм, ты обещал, — жестко напомнила она.
— Того, — словно не слыша ее, продолжил Грэм. — Что сейчас я безрассудно позволю себе влюбиться в тебя, а потом ты разобьешь мне сердце. Энжи, я не двадцатилетний мальчишка и уже не могу позволить себе такую роскошь. Понимаешь? Мне нужна та, которая будет со мной до конца, а не бросит через месяц-другой, когда вся романтика неравной любви выветрится из ее хорошенькой головки.
— Это значит, нет? — плечи Энжи поникли.
— Это значит, да! Да, Энжи. Но я не могу позволить симпатии перерасти во что-то большее, — Грэм открыл дверцу машины, жестом приглашая ее сесть.
— Ты жертвуешь моими чувствами сейчас, чтобы не жертвовать своими потом. Знаешь, кто ты, Грэм Киттон? Ты — жестокий и бессердечный эгоист, — Энжи села в машину, чувствуя абсолютную пустоту внутри.
Грэм в одиночку затушил костер, собрал оставшиеся вещи и сложил их в машину, а затем, тяжело опустившись за руль, завел двигатель.
