— Не знаю. Грэм, не лезь. Добром оно не кончится, — осторожно ответил тот, открывая свою машину.
— Что ты знаешь? — Грэм резко повернулся к нему.
— Ничего я не знаю, просто тебе вмешиваться не стоит. Грэм…
— Думаешь из-за судимости, на меня всех собак вешать станут? — цинично улыбнулся Грэм.
— Грэм, я просто не хочу, чтобы ты пострадал через свою неадекватную жажду справедливости, — Рой сел за руль и, несколько секунд не двигаясь, смотрел в лобовое стекло, а после завел двигатель и взглянул на Грэма. — Оставь это дело полиции. Энжи придет в себя и все расскажет сама.
— А если не придет? Действительно виновный так и не будет наказан? — сжал челюсти Грэм.
Рой не ответив, уехал, оставив его одного. Грэм не задерживаясь поспешил в больницу, чтобы узнать, в каком состоянии находилась Энжи.
С Люси он столкнулся в коридоре. Она шла в сторону расположенного недалеко кофейного автомата.
Грэм не знал, как она отреагирует на его появление. Накануне ночью они поговорили. Впервые за долгое время без оскорблений и криков с ее стороны, но тогда Люси пребывала в состоянии шока и точно также могла говорить с самим дьяволом.
— Как она? — Грэм не стал рассыпаться ненужными приветствиями и глупыми фразами ни о чем.
— Если я скажу тебе пойти к черту, ты не уйдешь, а она возненавидит меня окончательно, — ответ Люси был абсолютно равнодушным и безэмоциональным. — Грэм Киттон, я тебя ненавижу!
Люси, ссутулив плечи, направилась к кофейному автомату, а он подошел к послеоперационной палате с широкой полупрозрачной дверью и, сжав дверную ручку, распахнул ее.
Энжи лежала на кушетке у окна и смотрела на унылый пейзаж. Когда он закрыл дверь, даже не повернула голову.
— Привет, — неуверенно проговорил Грэм, делая осторожный шаг к кушетке и разглядывая ее внешний вид.
Лоб над правой бровью был украшен швом, под глазами виднелись глубокого сиреневого цвета гематомы, на шее — мелкие осколочные царапины. Энжи держала руки вдоль тела, едва поддерживаемая подушкой. Видимо основные ранения пришлись на брюшную полость.
— Грэм, — глаза ее наполнились слезами. — Ты пришел?
— Я был тут и вчера. Во время твоих операций, — тихо ответил он.
— Это все, — она осторожно потянулась руками к животу. — Больно. Так больно, Грэм.
Боль ее отразилась и в его глазах. Грэм нервно сглотнул:
— Кто это сделал?
— Грэм, — она медленно сомкнула веки. — Я не помню.
— Кто?
Энжи едва заметно кивнула головой.
— Ты солгала полиции. Они шьют это дело тем подросткам-хулиганам из окраины городка. Энжи, а парни ведь не виновны.
— Выходит, я действительно ничем не лучше Люси. Поступаю также, как она поступила с тобой, — опустошенно ответила Энжи.
— Ты не Люси и это разные ситуации. Кого ты покрываешь? Кого, черт возьми! — его голос едва не сорвался на крик.
Несколько секунд она молча смотрела на него, а потом тихо ответила:
— Тебя.
— Меня? — Грэм в недоумении посмотрел на нее. — Меня?!
— Ты пойдешь к нему. Ты… Ты наделаешь глупостей, — по ее щекам покатились слезы.
— Глупости делаешь ты, потому что покрываешь подонка, который должен быть взят под арест, — прошипел он. — А, что касается меня… Я взрослый мальчик и сам могу о себе позаботиться.
Энжи молчала.
— Ладно. Не скажешь, я узнаю сам, — безапелляционно заявил Грэм.
— Грэм, прошу, — Энжи протянула к нему руку, словно пыталась удержать.
Он резко повернулся к ней и, склонившись, заглянул в глаза:
— Энжи, кто он?
— Барт Кауфман.
— Сменный охранник из магазина? Почему? — Грэм втянул в себя ноздри.
— Он хотел отношений, которых не хотела я. Я попросила Роя сделать мою смену в графике с тобой. Я не хотела и близко его к себе подпускать. Всего несколько месяцев назад он встречался с матерью. Ты можешь представить, как это все бы выглядело? Я… Он пришел под какой-то дурью и стал кричать, что я… Что он меня ненавидит, — Энжи трясло, а дыхание стало прерывистым. — Что ненавидит Роя и разнесет его магазин к чертям. Схватил стул и занес над витриной. Я набрала номер участка и побежала к нему. Этот придурок бросил на витрину стул, а потом швырнул в гущу осколков меня. Грэм?
— Что? — он пытался переварить услышанное, рассеянно глядя мимо Энжи.
— Оставь. Если ты вдруг исчезнешь из Сильвер-Солт из-за меня — из-за еще одной Томпсон — я этого не переживу. Клянусь тебе, что жить не буду, — с мольбой она слабо сжала его напряженное плечо своей рукой, из кисти которой торчал введенный под кожу капельный катетер.
— Не шантажируй меня, Энжи, — сурово пригрозил Грэм, пристально глядя в ее полные страха глаза.
— Грэм?
Он продолжал молча смотреть на нее.
— Поцелуй меня, — неожиданно попросила она. — Поцелуй меня, Грэм!
Челюсти его сомкнулись, а под кожей заходили желваки. Грэм шумно втянул в себя воздух, чувствуя запах лекарств, исходивший от нее, и. медленно склонившись, почти невесомо коснулся губами ее щеки.
Слыша ее обиженный вздох, он выровнялся и направился к двери, так и не обернувшись.
Где находился дом Барта Кауфмана Грэм узнал от Роя. Мужчина удивленно поинтересовался, зачем ему Кауфман, но Грэм обошелся ответом, что по личному делу.
