К его удивлению там не осталось и следа былой трагедии. Видимо, после случившегося, отец все убрал и очистил до блеска, хоть сейчас мебель и покрывал слой пыли, а по углах свисали кружева из паутины.
Руки Энжи обвили его плечи сзади и она прижалась щекой к его лопатке:
— Позволь этому вновь пройти сквозь тебя, но уже в последний раз и отпусти навсегда.
Грэм, тяжело дыша, прикрыл глаза, чувствуя, как время тянет его назад. Ощущая в ладони тяжесть старой бейсбольной биты и отдачу от удара, пронзившую его правое плечо. В ушах прозвучал глухой удар о чугунный радиатор и пронзительный визг Люси, а в ноздри ударил запах крови. Сердце бешено колотилось в груди, пульс зашкаливал, прорываясь сквозь кожу на виске и запястье. По щекам потекли слезы и он шумно вздохнул. Тело обмякло.
Энжи повернула его к себе и, что есть сил, прижала к груди:
— Ты — невиновен. Ты жертва обстоятельств, как и Тэйлор Фарнелл. То, что случилось, должно было случиться. Грэм, отпусти и живи дальше. Я с тобой! И, если только ты захочешь, останусь с тобой навсегда!
Ее шепот затрагивал такие тонкие струны его души, о существовании которых Грэм даже не подозревал.
— Энжи! Я уезжаю из Сильвер-Солт…
— Тогда пусть это станет твоим прощальным подарком, — ответила она, с мольбой заглядывая в его глаза.
— Так нельзя. Это неправильно, — обхватив ее талию ладонями, сминая ткань платья, Грэм поцеловал ее, мгновенно захватив податливые губы в свой плен.
— Можно, — Энжи вцепилась пальцами в ворот его рубашки, наслаждаясь моментом, который тысячу раз проживала в своих фантазиях и ни разу в реальности. Колени ее подогнулись, а тело перестало поддаваться.
Грэм чувствовал взрослую уверенность в своих действиях и в то же время юношескую робость и смущение.
Энжи торопливо расстегивала пуговицы его рубашки, пытаясь не прерывать их поцелуй ни на секунду. Это грозило тем, что Грэм мог передумать, а она больше всего на свете боялась именно такого развития событий.
Сжав ее бедра ладонями, жадно целуя шею, Грэм прижал ее к стене:
— А как же твои шрамы на животе?
— Они уже затянулись, — прошептала она, задыхаясь от его прикосновений к обнаженному бедру.
***
— Какого черта ты тут делаешь? — шаркающей походкой старый судья Фарнелл отошел от входной двери и с презрением уставился на стоящую на пороге Люси.
— Хочу поговорить о том, что произошло на озере двадцать лет назад, — ответила она.
— Не о чем говорить. Я все услышал еще тогда, — рявкнул он, пытаясь захлопнуть дверь.
Люси уперлась ладонями в отполированное дерево, не давая ему этого сделать:
— Нет! Чертов интриган и лжец, сегодня ты меня, наконец-то, выслушаешь.
— Пошла вон, — скрученные подагрой руки судьи затряслись.
— И не подумаю, — Люси уверенно переступила через порог и направилась в гостиную, пытаясь вспомнить, где именно та находится.
========== Глава 11 ==========
Прохлада, скользнувшая по обнаженному плечу, разбудила Энжи. Она сонно повернулась набок, потянувшись к Грэму, но под рукой оказалась лишь мягкая подушка, успевшая остыть.
Девушка резко села в постели и огляделась по сторонам. Вокруг царила тишина.
— Грэм? — Энжи обвила вокруг тела простыню и поднялась. — Грэм?
На тумбе у кровати лежал вырванный из старого блокнота лист. Дрожащей рукой Энжи развернула его, в голос читая наспех написанные несколько болезненных строк.
«Я не хочу и не могу портить твою жизнь. Пойми, что тебе не нужен такой, как я. Не достоин.»
Энжи растерянно смотрела на листок, но слезы моментально размазали написанное карандашом прощальное письмо Грэма.
Упав на колени у изножья кровати, Энжи горько расплакалась, понимая, что он действительно поставил точку в их отношениях. Как и обещал.
***
Музыка, игравшая в машине, больше не возвращала его в прошлое. Казалось, оно действительно покинуло его навсегда. Перестало преследовать, оставив наконец в покое. Но это не радовало.
Мысли кружились вокруг удивительно прекрасного лица спящей Энжи. Губы все еще хранили нежный атлас кожи, когда он, уходя, невесомо коснулся ее щеки.
Грэм затянулся сигаретой, переключая передачу в машине и прибавляя скорость.
С Энжи он мог бы действительно стать счастливым. Мог бы, но не стал. Слишком много преград стояло на пути к этому счастью: их двадцатилетняя разница в возрасте, его судимость, ненависть Люси, осуждение Кейт и всего Сильвер-Солт.
Грэм готов бы послать всех к черту и закрыть глаза на всеобщее презрение к себе. Привык к нему. Но не мог позволить косые взгляды в сторону Энжи, связавшей свою жизнь со стариком, что недостоин даже ее улыбки.
— Ты забудешь меня, Энжи. Уверен, что забудешь. Встретишь еще своего мужчину, выйдешь за него замуж, родишь ему детишек и будешь счастлива, — глотая ментоловый яд, Грэм почувствовал предательскую влагу на щеках. — Я бы хотел стать тем мужчиной, но это невозможно. Пройдет время и ты сама поймешь почему.
