За окном мелькала пустынная дорога, вдоль которой тянулись высаженные высокие деревья, покрытые изумрудной листвой. По крыше барабанил дождь, крупными каплями стекая по лобовому стеклу. Дворники не успевали с ними бороться, поэтому дорога впереди смазывалась до едва уловимых контуров. Именно таким смазанным и влажным вырисовывалось и будущее Грэма.
Он вел машину вперед, одну за другой выкуривая оставшиеся в пачке сигареты, глотая слезы вперемешку с ментоловым дымом.
Жизнь дала ему очередной жестокий урок, показывая, что его судьба — одиночество и бесконечная пустота внутри.
***
Растрепанная, с покрасневшими от слез глазами и опухшими щеками, Энжи забарабанила в дверь дома Киттонов, кусая до крови нижнюю губу.
— Ну, кто там, в такую рань? — послышалось недовольное бормотание Кейт и она распахнула дверь. На лице отразилось удивление. — Ты?
— Мисс Кейт, знаю, что не вхожу в число ваших любимиц, но прошу о помощи. Скажите, где Грэм? Я вас умоляю, — Энжи сжала пальцы в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
Кейт вглядывалась в ее лицо долгим испытующим взглядом, подмечая безысходность в заплаканных темных глазах. На ее скулах заиграли желваки:
— Зачем тебе мой сын?
— Лжи вы не потерпите, а правда вас шокирует, — Энжи вздохнула.
— Девочка, в этой жизни уже нет ничего, что может меня шокировать, — Кейт продолжала изучать ее, в голове составляя полную картину событий с первого дня приезда Грэма.
— Я молю вас, ради всего святого, скажите мне, где он? — на последнем слове ее плечи содрогнулись в беззвучном рыдании и Энжи еще сильнее закусила губу, чувствуя во рту привкус собственной крови.
— Грэм уехал еще на рассвете, — Кейт вздохнула.
— Когда он вернется? — Энжи сжала пальцами свое запястье, на котором сверкал браслет, оставляя синюшно-красные следы.
— Он не вернется, Энжи, — Кейт невозмутимо глядела ей в глаза. — Больше не вернется в Сильвер-Солт.
— Что? Нет. Вы мне лжете. Зачем, мисс Кейт? Вы же видите, как я страдаю. Зачем эта ложь? — лицо ее перекосила гримаса жгучей боли.
— Нет, Энжи, — в груди Кейт шевельнулась жалость. — Грэм действительно уехал. Ему нужно начать новую жизнь. Подальше от этого города и…
— И меня. Я поняла, — сжимаясь, словно наркоман во время ломки, Энжи, шатаясь, сошла с крыльца и медленно побрела от дома Кейт.
Старуха печально смотрела ей вслед, а затем потянулась к сотовому, лежащему в кармане, набирая номер:
— Энжи была у меня. Я боюсь, чтобы она не наделала глупостей.
Отключив вызов, Кейт закрыла дверь и, подойдя к любимому креслу-каталке на веранде, тяжело присела на его краешек.
— Какая-же препаскудная штука эффект бумеранга, правда, Люси? — в пустоту спросила она, устало прикрывая глаза.
***
Энжи даже и не поняла, когда день сменился вечером, а жаркое солнце медленно поползло к закатной полосе на горизонте.
Она сидела на широком скалистом камне у самой кромки озера и пространно глядела перед собой, ничего не видя и не чувствуя перед собой.
Она оказалась куда слабее, чем думала. Самонадеянная глупая дурочка, решившая, что после ночи с ней Грэм передумает и останется рядом навсегда. Он даже и не думал менять свое решение. Он предупредил, что уедет из города, и уехал.
В воду полетел один из мелких гладких камешков, нарушая тишину вокруг.
Энжи шмыгнула носом, стирая с щеки слезы.
И все же он ее любил. Энжи ощущала это даже тогда, когда он был за сотни миль от нее. Осознавала, что любовь к ней просачивалась в каждом его взгляде, вздохе и полустоне ночью. Он не просто спал с ней. Он по-настоящему позволил себе любить ее.
Холод скользнул по шее, а затем скатился по позвоночнику, сопровождаемый странным трепетом в животе. Как-будто там что-то резко оборвалось и рухнуло в пустоту.
Энжи понимала поступок Грэма, понимала, но не могла принять. Осознание того, что она больше никогда не увидит его насмешливый взгляд, не услышит хрипловатый смех и волнующий тихий голос, приводило в полнейшее отчаяние.
— Ты хочешь, чтобы я была счастливой, Грэм, но ведь у каждого человека свое понимание счастья, — Энжи поднялась на ноги и с тоской посмотрела на рыбачий домик под номером три. Сглотнув подступивший к горлу ком, она сняла с запястья браслет и оставив его на камне, медленно побрела в озеро не снимая обувь.
С каждым шагом, приближаясь к вожделенной глубине, Энжи чувствовала, что устает, а сердце сжимает в тиски волна страха.
— Энжи? — где-то послышался крик Люси.
— Энжи? — ее зову вторил голос Роя. — Энжи?
Она больше не чувствовала под ногами дно озера и детский страх воды захлестнул ее.
— Энжи?
Голос Люси стал неузнаваемым, а крик Роя исчез.
Энжи инстинктивно забарахталась в воде, пытаясь ухватиться за что-либо. Страх парализовал тело и голос. Она жадно хватала ртом воздух.
Внутренний голос приказал успокоиться, убеждая, что асфиксия наступит очень быстро и все наконец закончится. Закончится жизнь, в которой все желали ей только лучшего, на самом деле подтверждая, что она никому не была нужна по-настоящему.
Инстинкт самосохранения все же перевесил и Энжи, что было сил, закричала, чувствуя, как тело тянет ко дну.
