Вернув самообладание, Грэм завел двигатель и пикап, несколько раз чихнув, таки загудел.
— Отлично, — губы его тронула улыбка и Грэм выехал во двор. Взглянув на поросшую травой баскетбольную площадку и ржавое кольцо на столбе с облезлой желтой краской, он выехал на дорогу, направился улицей в центр городка, где располагались магазины и общественные здания.
Находившиеся на улицах люди с интересом разглядывали машину, а затем некоторые о чем-то шептались, склоняясь друг к другу.
Грэм знал, сейчас новость о его возвращении цепной реакцией распространится по Сильвер-Солт и к обеду знать будут все. Ему стояло расспросить мать о том, где сейчас друзья и что они из себя представляют, но Грэм не рискнул. Он не боялся, просто не хотел каким-то лишним словом ранить ее еще больше.
Остановившись перед магазином, мужчина уверенно вошел внутрь и оглядев ассортимент, подошел к прилавку, за которым сидел старик в кепке и штанах на подтяжках.
— Выбрали? — спросил тот.
— Да, — Грэм неспешно стал перечислять все, что ему нужно, а два молодых парня проворно носили все необходимое к кузову пикапа.
— А вы новый житель Сильвер-Солт? Купили где-то дом? — добродушно поинтересовался старик.
Губы Грэма тронуло искаженное подобие улыбки:
— Нет. Я старый житель, недавно вернувшийся домой. Не узнали, Винс?
Старик внимательно взглянул на него, и тут его глаза округлились.
— Грэм Киттон, все верно, — Грэм равнодушно бросил на прилавок карточку и посмотрел как грузчики укладывают в машину его товар. Именно такой реакции он ожидал. Страх, осуждение, ненависть, злость и презрение, ко всему этому Грэм давно был готов.
Забрав чек и карточку, Грэм повернулся и вышел из магазина. Оглядев товар, он сел за руль и направился дальше. Появилось острое желание проехаться по дороге мимо школы и домов бывших друзей, особенно Люси Томпсон, но Грэм сдержал себя и поехал домой.
Решив по дороге прикупить минералку и сигареты, Грэм остановился у еще одного магазина и, зайдя внутрь, огляделся в поисках нужного отдела. Девушка-продавец о чем-то разговаривала у кассы с двумя юнцами, кроме них магазин был пуст. Взяв воду и выбрав сигареты, Грэм подошел к кассе и равнодушно уставился в окно, не вникая в разговор.
— Я не собираюсь иметь проблемы с копами, Базз, — донесся до Грэма голос девушки.
— Энжи, тебе сложно? — замялся парень.
— Сложно, представь себе, — отрезала она и отодвинула пачку сигарет. — Уходи. Видишь, человек ждет.
Юноши взглянули на стоящего рядом Грэма и уныло побрели в сторону дверей.
— Извините, сэр, — обратилась она к нему, пробивая товар. На ее тоненьком запястье сверкнул красивый золотой браслет изысканного плетения.
Грэму вещь показалась знакомой, но он не мог вспомнить, где её видел.
— Прошу, сэр, — потянувшись, она достала бумажный пакет. — Нужен?
— Нет, — качнул головой Грэм, спрятав в карман сдачу и пачку ментоловых Camel*. — Спасибо.
Девушка мило улыбнулась, и ее яркая улыбка тоже показалась ему до боли знакомой. Грэм взял бутылку минералки и вышел из магазина. Сев за руль, он достал сигареты и, разорвав тонкую пленку на упаковке, вытащил одну. С наслаждением втягивая в легкие прохладный ментоловый дым, Грэм вел пикап к дому, пытаясь понять, чем его взволновал браслет и улыбка незнакомки из магазина. Он не мог знать ее. Девушке на вид было не больше двадцати лет, а значит, они точно не были знакомы раньше.
Нужно было все же сесть и поговорить с матерью, чтобы узнать, чем жил и дышал Сильвер-Солт спустя двадцать лет его отсутствия.
Работа пошла легко и правильно с самого начала. В первую очередь Грэм поднялся на чердак и проверил состояние крыши. Мать пожаловалась, что в сильные летние ливни та изрядно протекает. Найдя проблемную часть, Грэм заменил лопнувшую черепицу и надежно закрепил ее. В остальном крыша находилась в неплохом состоянии. Далее он сорвал старые гипсокартонные плиты, которыми был подбит потолок на крыльце, и поставил новые деревянные подпорки. К вечеру потолок был подшит новыми деревянными панелями, а подпорки пахли свежей краской и выглядели весьма неплохо в нарядном белом цвете.
Присев на потресканные цементные ступени, прилегающие к крыльцу, Грэм посмотрел на клонившееся к закату солнце, золотившее верхушку ветвистого дуба на заднем дворе дома.
— Мама?
— Что, сынок? — из открытого окна кухни послышался ее ласковый голос.
— А рыбачий домик отца на озере еще есть? — поинтересовался Грэм, вспоминая, как любил когда-то любоваться закатными лучами, купавшимися в озере Блу.
— Даже и не знаю, что тебе ответить, — она вышла на крыльцо и присела в кресло-качалку, отодвинутое к самой стенке. — Мы его не продали, но все эти годы в нем никто не бывал. Нетрудно представить, что там творится.
— Мы собирались туда в воскресенье… Как раз перед днем святого Валентина, — Грэм осекся.
— Сынок, если ты хочешь поговорить об этом… — осторожно начала она.
— Нет, мам. Не о чем говорить, — Грэм выдавил улыбку и повернул голову к дороге. — То уже в прошлом.
У тротуара, напротив дома, остановился чужой автомобиль и Грэм поднялся.
— А вот и демоны прошлого, — мать сжала кулаки.
