Комнату не узнать. Окна завешены толстыми тяжелыми шторами, не пропускающими солнечный свет. Кушетки и кресла убраны, их место заняли бесчисленные стеллажи, заставленные ни на что не похожими сосудами, полки с пухлыми фолиантами и тубусами, подставки и пюпитры. В этом окружении даже свет ламп кажется таинственным. Он смешивается с багровым мерцанием, которое распространяет маленькая открытая жаровня в углу, и играет на бесчисленных стеклянных и металлических поверхностях, заставляя налитые в них жидкости излучать глубокое сияние или лучиться сотнями крошечных искорок. Зачарованная, восхищенная, Амилла разглядывает причудливо изогнутые реторты, из которых вырастают трубки разной толщины, пузатые колбы, где плавают граненые радужные кристаллы или странные туманные сгустки, шевелящие призрачными отростками… Отец с магистром Анволдом стоят возле жаровни и о чем-то разговаривают, но их слова долетают как будто издалека, и девушка почти не разбирает слов, да и слова непонятные. Куда больше ее занимают удивительные предметы, стоящие на полках. Как бы выведать у магистра Анволда, для чего они предназначены?
Внезапно голоса магистра и отца становятся громче, словно падает невидимый занавес, перегородивший лабораторию.
«… вопреки распространенному заблуждению, не воздух как таковой, но лишь один элемент, в нем содержащийся и именуемый „великим окислителем“. Поэтому нагнетание производится не в нагревательную камеру непосредственно, а в реторту из алхимического стекла, содержащую абсорбент».
«А нет ли иного способа добыть этот элемент, почтеннейший? Чтобы не вышло, как с тем купцом, что нанял караван ради мешка фиников».
«Поверьте, сиятельный магнос, это способ из ныне доступных самый дешевый. Есть, конечно, способ добывать этот элемент из воды. Но мне кажется, это будет сопряжено с более существенными затратами. Вы не находите?»
Магистр говорит и говорит, прохаживаясь по комнате и покачивая бородой.
У него забавная привычка — то и дело вздергивать подбородок, словно пытаясь им на что-то указать. Но Амилле не до смеха. Ей кажется, что голоса отца и мага раздаются прямо у нее в голове. Потом она с ужасом осознает, что смотрит вовсе не туда, куда ей хочется. Какая-то сила мягко, но настойчиво заставляет ее разглядывать то одну реторту, то другую, читать надписи на переплетах фолиантов, на крошечных буроватых бирках, привязанных к горлышкам реторт.
«Успокойтесь, магнесса Амилла. Вам ничего не угрожает. Что это за предмет на треножнике?»
