Валлай вскочил на ноги. Его шатало из стороны в сторону, но он в очередной раз вошёл в транс. В последний раз за день. Рванул по баррикаде. Упал, врезавшись плечом в бочку, скатился на пол, едва не выронив меч, но тут же вскочил и одним прыжком добрался до ближайшего могильщика, уже не разбирая, что у того в руках. Удар меча прошёл мимо — его и в трансе шатало, — но щитом промахнуться было невозможно. Рубанул лежачего и услышал хруст костей. Налетел на второго, отрубил ему по локоть руку, потом ещё добавил в живот ногой.
По ту сторону баррикады опять что-то взорвалось. От дыма уже почти ничего не было видно, но Валлай умудрился добраться до третьего могильщика, одним ударом начисто срубив ему голову. И за мгновение до того, как его выбросило из транса — уж слишком часто он его использовал в этот день — рубака отступил к стене, прикрываясь щитом.
Он успел заметить, как Ингаир перепрыгивает баррикаду, и в его глазах потемнело.
Но только на миг. Трансы были кратковременными, и, наверное, из-за этого их последствия не оказались слишком тяжелы. Валлай дёрнулся, но понял, что не встанет ещё пару минут. Ему оставалось только прятаться за щитом и смотреть.
Полдюжины могильщиков забрались на баррикаду, обороняясь от людей Ингаира. Сам брат Настоятеля сцепился сразу с двумя противниками. И шансов у тех не было. Уже после двух ударов меча Ингаира первый схватился за бок, роняя свой клинок, а его напарник струхнул и принялся отступать. Воин не стал добивать первого, бросился за вторым, отбил неуклюжий встречный выпад и нанизал могильщика на свой меч.
— Скучно! — прорычал Ингаир умирающему и с возгласом отвращения боднул его шлемом в открытое лицо.
Волшебные артефакты могильщиков уравняли бы шансы в драке, если бы людей, нанятых Олистером, осталось полдюжины. А их было вдвое больше. Одного из могильщиков стащили с баррикады, второму одним ударом отрубили обе ноги ниже колен, третий успел воткнуть кинжал в глаз нападавшему, но тут же остался без правой руки.
— Оставьте парочку в живых! — рявкнул Ингаир, тесня последнего оставшегося за баррикадой могильщика к стене.
В этот момент дверь, ведущая на кухню, распахнулась. Валлай дёрнулся, пытаясь встать, но сразу беспомощно осел на пол. Если это резерв, Ингаиру придётся сражаться с ним в одиночку.
Но это были не могильщики. В зал вбежали трое хорошо вооружённых людей, рисунок на щите одного из них изображал Единого.
— Стоять, — рявкнул Ингаир им. — Я сам!
Впрочем, ему оставалось нанести лишь смертельный удар. Могильщик съехал спиной по стене, пытаясь зажать руками разрубленную шею, и задёргался на полу.
— Вот так. — Брат Настоятеля повернулся к ворвавшейся троице. — Был там кто?
— Две страшнющие бабы, — ответил один из них, — и парень без пальцев. Ну, и один вроде как дверь сторожил, но сторож из него…
— Живыми взяли?
— Всех, кроме сторожа.
— Отлично. — Ингаир подошёл к Валлаю и, ухмыльнувшись, подал руку. — А ты тут один троих зарубил, а? Знали, значит, кого воевать отправляют? Но чего ж ты тогда уселся здесь? Ранен?
Валлай принял руку. Встав, он едва не выблевал весь свой завтрак на Ингаира, но сумел сдержаться.
— Жить буду, — пробормотал рубака, глотая кислую слюну. — Что дальше?
— Дальше? Допрос, конечно же. А потом представление. Есть здесь некий Шамке, хозяин этой помойки? Жив?
— Жив, — донеслось с той стороны баррикады после долгой паузы.
— Баб и беспалого сюда, — распорядился Ингаир и взобрался на баррикаду. Хотел уже спрыгнуть, но остановился и обернулся: — Помочь?
Валлай кивнул.
Кроме того, кто назвался Шамке, в живых остался только один могильщик. Хозяин «Чёрной Ивы» мрачно смотрел на воинов единственным глазом, но на его губах начинала играть улыбка, когда его взгляд натыкался на очередной закованный в сталь труп. Ему было чему улыбаться. Восемь человек погибли при нападении и двое оказались тяжело ранены. И это в драке с шайкой жалких бродяг, вдвое уступающих им числу.
Война с могильщиками не будет простой.
Через баррикаду перетащили двух баб и паренька, у которого на обе руки осталось шесть пальцев, и это если считать половинки. Всех их поставили в ряд и заставили опуститься на колени.
— Я ищу человека, могильщика, — сказал Ингаир пленным, бродя из стороны в сторону по задымлённому залу. — И того, кто даст мне ценную информацию о нём, я пощажу. Если, конечно, вы покаятесь во всех грехах, отречётесь от Неназываемого… Я знаю, что кое-кто из вас про Неназываемого даже и не слышал, но так только проще, да? А если я узнаю, где нужного мне могильщика можно найти, я дам информатору ещё и гору денег. Настоящую гору, поверьте. Вы должны его знать. Ты, — он склонился к изуродованному лицу Шамке, — точно должен. У него сломан нос, у него длинные чёрные волосы, стянутые в конский хвост. Он носит чёрную шляпу, чёрный плащ и большой рюкзак за плечами. На вид ему лет тридцать. Возможно, он бахвалился, будто бывал в Бергатте. Ну, знаете такого?
Шамке рассмеялся.
— В Бергатте? Это не считая Импа? Кажется, он был везде. Впрочем, кто как не он?
