— О-о, так ты знаешь того, кого мы ищем? Не подскажешь, как его звать, и когда ты видел его в последний раз? На кону твоя жизнь, урод. Жизнь и богатство. Денег хватит, чтобы открыть хороший трактир, а про эту дыру забудешь, как про дурной сон. Говори.
— Ты можешь меня умолять, а можешь прямо сейчас и прямо здесь снять штаны и выебать самого себя в рот, но я, посмеявшись, всё равно ничего тебе не скажу. А если бы и сказал, он вам не по зубам. Даже вам.
— Я знаю, о ком речь, — промямлил беспалый.
— Заткнись, гов… — начал хозяин «Чёрной Ивы», но один из воинов по знаку Ингаира оглушил его ударом рукояти меча по виску.
— Говори, парень, — сказал брат Настоятеля, когда Шамке упал на пол. — Говори, и я озолочу тебя.
— Не говори, — зашипела одна из баб и тут же получила носком сапога в бок.
— Это он со мной сделал, — тупо произнёс парень, глядя в никуда. — Это он сделал меня могильщиком. Из-за него у меня нет ни пальцев, ни будущего. — Он поднял голову и зло осмотрел всех. — А ещё он убил двух жрецов Единого прошлой осенью. Венле и Кайвена. Я сам это видел, но не мог ему помешать. Его зовут Велион, и весной он был на юге.
Валлай вздрогнул. Не ожидал он услышать здесь это имя.
— Как-как его зовут? — переспросил он.
— Велион. А вот он, — парень кивнул в сторону Шамке, — называет его Чёрным могильщиком.
— Отлично, — оскалился Ингаир, — ты заслужил жизнь, несмотря на свою службу Неназываемому. Но ты же встанешь на путь истинный и начнёшь поклоняться Единому, я прав? Вижу, что прав. И ты видел этого Велиона воочию, поэтому, думаю, ты нам пригодишься. Уведите его и накормите. Напоите, если захочет. А если попросит — приведите ему шлюху. А остальных наружу, тут неподалёку есть хорошая площадь для нашего представления. Нашими павшими займёмся потом. — Он повернулся к Валлаю и подмигнул ему. — Ты — главный, ты же знаешь?
Рубака кивнул. Ему никогда не нравились все эти показательные казни. Если хочешь убить человека, убей. И сделай это быстро.
Но когда тебе платят столько денег и так много обещают в будущем… и Аклавия наверняка хочет от него именно этого. К тому же, ему не нужно было ничего придумывать. Валлай знал, как себя вести, что делать и даже — что говорить. Настоятель побеспокоился об этом, написав ему всё в письме.
— Веди на площадь. Представление, так представление.
Эльверст стоял посреди небольшой группы людей, которую и толпой-то назвать язык не поворачивался. Но наяву он не увидит столько людей за ближайшие годы, поэтому он ходил между ними, запоминал черты и выражения их лиц. Не то чтобы сновидец любил людей, но… Иногда даже незнакомцы из прошлого заставляли Эльверста чувствовать себя не таким одиноким.
К тому же, это были живые люди. В смысле, до сих пор живые. Очевидно, что происходящее на утоптанной площади происходило совсем недавно.
Мужчина, настолько огромный, что короткий меч в его руке казался кинжалом, прохаживался мимо двух мужчин и двух женщин, стоящих на коленях. Пленников избили, сквозь изорванные платья женщин проглядывали их груди и покрытые свежими синяками бока, их оружие — кинжалы и булаву — бросили к их ногам. Позади тех, кого сейчас, определённо, собираются казнить, стояло ещё полдюжины вооружённых людей, и у двоих из них на щитах был изображён Единый, а молодой парень с приметным шрамом на лице, носил его идола поверх доспеха.
— Вы знаете, кто это, — громко произнёс здоровяк, поворачиваясь к толпе. Его доспех, местами залитый кровью, засиял в лучах яркого солнца, и этот мужчина стал по-настоящему похож на бога, спустившегося с небес. Или слугу Единого, несущего его слово, его волю. Его возмездие. Руки мужчины в сияющем доспехе дрожали от усталости, и становилось понятно, что между ними и могильщиками только что произошла битва. — Это твари, отравляющую нашу жизнь. Слуги Неназываемого, могильщики. Нелюди, копошащиеся в костях наших предков. Ублюдки, делающие из наших детей против их воли подобных себе. Это продолжалось многие поколения, но пришла пора положить их злодеяниям конец. Пусть матери, собравшиеся здесь, знают — на их ребёнка не наденут чёрные перчатки. И каждый, каждый, кто сейчас стоит здесь, должен рассказать это всем, кого знает: предки, наконец, обретут покой. Никто не будет беспокоить их души, никто не будет приносить проклятия из могильников. Не сейчас, нет. Но уже скоро.
Потому что началась война. Светлых богов с тёмными. Хороших людей, — мужчина обвёл толпу рукой, — с плохими, — он кивнул в сторону могильщиков. — Единый приказал нам вести эту войну, и мы выполним его приказ. Мы будем сражаться до последнего дыхания, последней капли крови, до самой своей смерти, чтобы ни один ублюдок больше не осквернил могилу наших предков. Я клянусь вам в этом. Я, Валлай, правая рука Гризбунга во время битвы при айнсовских бродах. Король с нами, люди. Мы защитили нашу землю и ваши жизни от горливских захватчиков два года назад, а сейчас мы защитим память о наших отцах и дедах, наших детей и наши души. Клянусь.
