Более впечатляющей, чем оснащенность новой армии Гитлера танками, была ее общая численность. План Фромма предусматривал создание 68 пехотных дивизий, которые должны были дополняться 21 вспомогательной дивизией ландвера. Наиболее оснащенным пехотным дивизиям, насчитывавшим по 17700 человек, по штату полагалось от 500 до 600 грузовиков, 390 легковых машин и столько же мотоциклов. Но основным средством транспорта в германской армии по-прежнему оставались лошади[604]. В военное время, согласно планам Фромма, в распоряжении армии должно было находиться 120 тыс. грузовиков, в основном реквизированных у частных предприятий, и 630700 лошадей – по одной на каждых четырех человек в действующей армии. В средней пехотной дивизии вермахта подвод и фургонов было больше, чем легковых машин и грузовиков. На конной тяге передвигалась даже значительная часть тяжелой артиллерии[605]. Кроме того, поучительно изучить распределение расходов, предусматривавшихся в бюджете Фромма. Из 35,6 млрд рейхсмарок, которые предполагалось истратить в 1937–1941 гг., на танки и автомобили выделялось менее 5 % (4,7 %). Напротив, 32 % средств доставалось артиллерии, включая пушки и боеприпасы. Не менее 8,7 % средств – почти вдвое больше количества, выделявшегося на моторизованные войска, – шло на строительство укреплений, главным образом на западной границе Германии. Все это отнюдь не ставит под сомнение качественный скачок, проявившийся в армейских планах 1936 г. Немецкие военные приступили к ускоренному строительству гигантских вооруженных сил, существенная часть которых откровенно предназначалась для мобильных, наступательных операций. Но мы должны однозначно отказаться от идеи о том, что процесс вооружения в Третьем рейхе следовал четким планам создания моторизованной армады, предназначенной для «блицкрига». В количественном плане рост германской армии, несомненно, задавал новые стандарты. Но в количественном плане, даже в моменты, когда верх брала самая буйная фантазия, германская армия оставалась слепком общества, для которого было характерно очень неравномерное развитие.
Доклад Фромма не оставляет сомнений в том, что создание этой грандиозной боевой силы было невозможно без крайнего перенапряжения германской экономики. Для того чтобы всего за четыре года накопить материальную часть для армии, в военное время насчитывающей 102 дивизии, требовалось резкое ускорение военных расходов. На протяжении следующих трех лет одна только армия должна была ежегодно расходовать g млрд рейхсмарок – вдвое больше суммы, выделенной на весь вермахт летом 1933 г. Даже вне зависимости от состояния резервов иностранной валюты германская экономика и финансы Рейха оказывались в очень сложной ситуации. Для того чтобы произвести всего за четыре года материальную часть для вооруженных сил, насчитывавших более 4 млн человек, требовалось переоснастить значительную часть германской промышленности. Нужно было в наикратчайшее время построить новые заводы и наладить на них производство. Кроме того, в дальнейшем вставал бы вопрос, что делать с этими производственными мощностями после того, как ускоренное наращивание вооруженных сил было бы завершено. Для того чтобы поддерживать готовность заводов к войне, управление вооружений должно было и далее загружать их обширными заказами, далеко превосходящими потребности вооруженных сил в мирное время. Если Рейх желал избежать этих издержек, то ему следовало организовать чрезвычайно сложный процесс конверсии заводов на гражданское производство. Было бы удивительно, если бы этого удалось достичь без серьезного увеличения безработицы. И даже если бы такая конверсия прошла успешно, то она лишила бы Германию возможности снабжать свою гигантскую армию в случае войны. Как выразился Фромм, «Вскоре после завершения этапа перевооружения вермахт должен быть пущен в ход – иначе нас ожидает неизбежное снижение спроса или уровня боеготовности». Таким образом, прежде чем армия вступила бы в процесс головокружительного роста, политическое руководство должно было ответить на вопрос: существовало ли «твердое намерение задействовать вермахт в заранее установленный момент времени?».
Вопрос войны и мира отныне становился неизбежным. Гигантская машина мобилизации не могла работать неограниченно долго. Если у вождей страны не было намерения использовать армию в заранее обозначенные сроки, то под сомнение ставилась сама необходимость в тех темпах перевооружения, которые были заданы летом 1936 г. С учетом масштабов требуемых ресурсов цели и средства становились неотделимыми друг от друга. Отныне войну следовало рассматривать не как отдаленную возможность, а как логичное последствие ведущихся приготовлений.
