В аргументах, в то же самое время выдвинутых в Берлине, просматриваются явные параллели с этими словами. Герделер в своем меморандуме для Геринга настойчиво подчеркивал «грандиозную возможность» того, что возвращение Германии в мировую экономику станет началом новой эры международного экономического сотрудничества[615]. Однако предпосылкой для этого сотрудничества являлся отказ от односторонних мер во внешней торговле. Германии потребуется поддержка со стороны англичан и французов. Она должна будет взять под контроль свои военные расходы. И Герделер не собирался на этом останавливаться. Он полагал, что следует также пойти на уступки по «еврейскому вопросу, масонскому вопросу, вопросу о верховенстве закона, церковному вопросу»: «Я вполне могу себе представить, что в отношении некоторых вопросов нам придется пойти <…> на большее соответствие с неявными установками других народов – не по существу, а в том, что касается диалога с ними»[616]. Возникает искушение сказать, что с учетом настроений, преобладавших в Лондоне и Париже, Герделер преувеличивал цену, которую Германии пришлось бы заплатить за достижение согласия с ними в сфере экономики. Умеренность в сфере перевооружения, несомненно, являлась необходимым условием. Но мысль о том, что для англичан и французов камнем преткновения могли бы стать антиеврейские законы 1935 г. или отношение немецких властей к церкви, выглядит натянутой. Повестка дня, поставленная Герделером, носила не только международный, но и внутренний характер. Он хотел от Германии возвращения к консервативной респектабельности и явно рассматривал примирение с мировым общественным мнением как своего рода страховку от дальнейшей радикализации гитлеровского режима. И та же самая логика распространялась им и на экономическую политику. Одним из главных плюсов политики девальвации и валютной либерализации в глазах Герделера было именно их сдерживающее воздействие на германский государственный бюджет. Для того чтобы после девальвации не лишиться доверия со стороны валютных рынков, Германия должна была вернуться к жесткой фискальной дисциплине. В краткосрочном плане германская экономика могла очень сильно пострадать. По оценкам Герделера, работы могло лишиться до 2–2,5 млн человек. Но Герделера как ветерана брюнинговской дефляции не пугали подобные трудности. Либеральная политика требовала дальновидности. Экспортные отрасли Германии со временем должны были оживиться. И если бы Германия сумела восстановить на планете гармоничный коммерческий мир, то перед ней бы открылись безграничные долгосрочные перспективы. В любом случае, у нее почти не оставалось выбора. В 1936 г. она еще могла перехватить инициативу. Но начиная с этого момента, по мере того как положение страны будет становиться все более сложным, «врагу» будет все легче диктовать ей свои условия. Чем дольше Германия будет колебаться, тем меньше у нее останется возможностей для торга.
