Уже через несколько месяцев после начала войны немецкий импорт составлял лишь небольшую долю от уровня, необходимого для бесперебойного выпуска вооружений в больших масштабах. Были перерезаны поставки руды из Нарвика[1034]. Импорт меди и нефти сократился буквально до нуля. В первые месяцы Второй мировой войны Германия в экономическом плане была изолирована сильнее, чем в какой-либо последующий момент до 1944–1945 гг. Торговое соглашение с Советским Союзом давало надежду на определенное облегчение. Но нельзя недооценивать того значения, которое имело неожиданное изгнание Германии с мировых рынков. Это событие в первые решающие месяцы войны затмило все прочие аспекты немецкой военной стратегии и экономической политики[1035]. В свете громадного потрясения, которому подвергся торговый баланс страны, просто немыслимо говорить о том, что Германия представляла собой «военную экономику мирного типа». Немецкая экономика, несмотря на все усилия в рамках выполнения Четырехлетнего плана, по-прежнему сильно зависела от импортного сырья и не могла «нормально» функционировать в условиях неожиданного сокращения импорта на 80 %. Через шесть месяцев после начала войны Германия в реальном выражении ввозила менее трети сырья, которое она потребляла в 1932 г., в разгар Великой депрессии. В тот момент бездействовало более половины мощностей немецкой тяжелой промышленности, а большинство промышленных рабочих пребывало без работы или трудилось не на полную ставку. Тот факт, что после начала войны гитлеровский режим сумел не только избежать катастрофы в промышленности, но и увеличить выпуск вооружений, указывает не на сохранение обычного режима, а на ряд драконовских интервенций, обеспечивших функционирование экономики[1036].
Самое позднее с весны 1939 г. действиями Гитлера руководило ощущение того, что время работает не на Германию. После объявления войны постепенное укрепление западной коалиции, опиравшейся на поддержку Соединенных Штатов, и, напротив, экономическая уязвимость Германии, оказавшейся в зависимости от Советского Союза, лишь усилили это чувство. Стремясь к быстрой и решительной победе на Западе, Гитлер был готов
поставить на карту все. И это было верно не только по отношению к планированию атаки на Францию. Ту же самую линию Гитлер проводил и применительно к военной экономике. Через своих ближайших доверенных лиц – Германа Геринга, Фрица Тодта и генерала Кейтеля из верховного командования вермахта— Гитлер неоднократно подчеркивал желание задействовать промышленность на полную мощность, вне зависимости от того, как это скажется на гражданском населении и на готовности страны вести долгую войну. С учетом ситуации, сложившейся в 1939 г. э Гитлер, даже получая поддержку со стороны Советского Союза, не был заинтересован в продолжительных боевых действиях. Все зависело от достижения решительной победы на Западе при первой же благоприятной возможности.
