Таким образом, война началась с судорожного перераспределения власти и влияния в рамках армейского «сектора» военной экономики. В проигрыше оказался как раз вермахт. После самоубийства Беккера армейское управление вооружений так и не вернуло себе прежних позиций. Кроме того, стремлению военно-экономической организации вермахта установить контроль над всей военной экономикой – был поставлен прочный заслон появлением Фрица Тодта как независимого мощного игрока силы в политике вооружений. Победителями в этой борьбе за власть, помимо Фрица Тодта и Нацистской партии, были промышленные магнаты, в апреле 1940 г. сплотившиеся вокруг нового министра вооружений. В политическом плане их победа стала тем более решающей, поскольку она совпала с поразительным ускорением выпуска вооружений в первой половине 1940 г. и последующей победой вермахта во Франции. Сочетание военной победы и впечатляющих производственных показателей стало опьяняющим пропагандистским коктейлем, чем в полной мере воспользовались Фриц Тодт и его сторонники в НСДАП. В своей победной речи, произнесенной летом 1940 г., Гитлер приписал все успехи оборонной промышленности исключительно Фрицу Тодту, подчеркнуто игнорируя как армейских должностных лиц, отвечавших за поставки, так и генерала Томаса из ОКБ[1093]. Такой риторический ход точно отражал итог политической борьбы, но не имел особого отношения к производственным реалиям.
Громадное повышение темпов производства боеприпасов, которое ставили себе в заслугу Тодт и его сотрудники, по сути зависело исключительно от поставок сырья. За поразительным ростом объемов производства, произошедшим в первой половине 1940 г., стояло резкое увеличение предназначавшихся армии квот на сталь и медь после сентября 1939 г., а не предпринятые в последний момент Тодтом попытки рационализации. Как саркастически отмечал генерал Фромм, отвечавший за все армейское снабжение, Тодт «пришел на все готовенькое»[1094]. Ежемесячные цифры производства боеприпасов весьма недвусмысленно демонстрируют, что прирост начался в феврале 1940 г., по крайней мере за полтора месяца до того, как министерство Тодта приступило к работе[1095]. С учетом сроков, требовавшихся для производства боеприпасов, меры, предпринятые Тодтом начиная с апреля, в лучшем случае могли оказать лишь маргинальное влияние на производственный бум, достигший пика в июле. В той степени, в какой организационные меры имели какое-то отношение к этому резкому приросту, главную роль играли региональные инспекции вермахта. Еще в декабре 1939 г., в попытке ускорить выявление и «резервирование» заводов, пригодных для производства боеприпасов, головное управление в Берлине делегировало полномочия по выдаче заказов местным инспекциям по вооружениям[1096]. И вопреки мифу о Тодте, военные ни в коей степени не отличались непониманием того, насколько важным было налаживание крепких связей с промышленностью. К весне 1940 г. при всех инспекциях по вооружениям были созданы региональные консультативные органы. Собственно говоря, именно Рурская инспекция по вооружениям создала образец для национальной системы комитетов, основанной Тодтом, в форме Гельзенкирхенских договоренностей[1097]. Они сводились к тому, что ответственность за выявление тех фирм, которые можно было привлечь к производству вооружений, возлагалась на совместный комитет промышленников и представителей службы снабжения, возглавляемый Эрнстом Пенсгеном, руководителем могущественного концерна
