Цена разрушения полностью

Если мы хотим понять, как на самом деле функционировала военная экономика Рейха, то нам следует изучить входные и выходные данные промышленной «машины»: какое сырье туда поступало и какие вооружения производились. В течение первого года войны нацистский режим повысил долю национального продукта, достававшегося вооруженным силам, с 20 % до трети с лишним, что означало 60-процентное повышение и без того высокого предвоенного уровня. Как и следовало ожидать, это перераспределение ресурсов сопровождалось бюрократическими конфликтами. Некоторые более зрелищные меры, первоначально привязывавшиеся к объявлению войны, были пересмотрены в пользу «тайной» мобилизации. В первую очередь следует отметить, что предложенный рейхсминистром экономики Функом план финансирования войны посредством резкого повышения налогов был пересмотрен в пользу всеобъемлющей программы нормирования и общенациональной экономии. Эта явная нерешительность породила впечатление, что нацистское политическое руководство изо всех сил старается сохранить прежний уровень жизни гражданского населения. Однако такое впечатление является ошибочным. Само собой, понятно, что серьезное повышение налогов в первые месяцы войны послужило бы более четким сигналом о намерениях режима. Кроме того, финансирование войны посредством роста налогов свело бы к минимуму риск инфляции. Но в краткосрочном плане не имело большого значения, будет ли потребление в гражданском секторе ограничено посредством налогов или посредством строгого нормирования, ведущего к росту сбережений. В любом случае потребление сокращалось, и это высвобождало ресурсы – рабочую силу, промышленные мощности и сырье – для военного производства. С этой точки зрения меры, принятые в нацистской Германии, оказались чрезвычайно эффективными[1099].

В пределах довоенной территории Рейха и без того невысокий уровень гражданского потребления на душу населения за первый год войны упал на п%. К 1941 г. расходы на потребление по сравнению с 1938 г. сократились на 18 %. По мере того как снижались расходы домохозяйств, неистраченные деньги поступали в закрома германской финансовой системы. Самым ярким показателем этой волны сбережений, вызванных войной, служат сведения о ежемесячном обороте немецких сберегательных банков[1100]. В отличие от более известных учреждений, таких как Deutsche Bank или Dresdner Bank, обслуживавших сравнительно эксклюзивную клиентуру, – Sparkassen (сберкассы) были банками для простых людей. К концу 1930-х гг. практически у каждой семьи в Германии имелась хотя бы одна сберкнижка (Sparbuch). Соответственно, счета сберкасс позволяют непосредственно ознакомиться с повседневным финансовым положением германских домохозяйств. В течение нескольких месяцев, непосредственно предшествовавших войне, миллионы семей старались запастись всем необходимым, и это вызвало необычайно большой отток средств со счетов сберкасс. Но после этого, начиная с первых месяцев 1940 г., когда начало болезненно ощущаться нормирование и полки немецких магазинов опустели, на счета в сберегательных банках потекли средства в совершенно беспрецедентных объемах. К 1941 г. этот приток составлял более миллиарда рейхсмарок в месяц.