Таким образом, успех нападения на Францию в мае 1940 г. становится затруднительно объяснить с точки зрения одной лишь «грубой силы». Но воображать, что результат никак не зависит от соотношения материальных сил, означает идти на поводу у волюнтаризма. Вермахт не опровергнул элементарные принципы войны. Победа в мае 1940 г. не была таинственным событием, объяснимым лишь ссылкой на сверхъестественные способности немецкой армии и нежелание французов воевать. Шансы немцев на победу были не слишком высоки. Но они были и не настолько низкими, чтобы их нельзя было повысить путем тщательного планирования и маневрирования. Внимательный анализ механики блицкрига выявляет не только поразительную степень концентрации сил, но и колоссальный риск, на который Гитлер и руководство вермахта пошли 10 мая. Именно потому, что план Манштейна предусматривал столь высокую концентрацию сил, он был «одноразовым»[1159]. Если бы немецкое наступление потерпело неудачу – а у него имелось для этого много возможностей, – то вермахт как наступательная сила перестал бы существовать. Рискованная ставка Гитлера окупилась. Но вопреки видимости, немцы вовсе не открыли надежный способ совершать военные чудеса. Поразительный успех, достигнутый в мае 1940 г. – поражение крупной европейской державы всего за несколько недель – никому не удалось бы повторить. По сути, если мы оценим чрезвычайную рискованность плана Манштейна, то нападение на Францию обнаружит больше сходства с другой рискованной игрой вермахта – нападением на Советский Союз в июне 1941 г. – чем обычно считается. В обоих случаях вермахт не имел в резерве серьезных сил. В обеих кампаниях немцы сделали ставку на достижение решающего успеха в первой же фазе наступления. Что-либо иное означало катастрофу. Совершенно разные результаты, полученные в обоих случаях, вполне объяснимы с точки зрения традиционной военной логики. В борьбе с противником, имеющим намного более серьезное материальное превосходство, более умелое командование и больше пространства для маневра, выполнить принципиальное наполеоновское требование военного успеха – наличие решающего превосходства в ключевой точке – становится намного более сложно, если не вовсе невозможно. В этой ситуации уже мало одного лишь вдохновенного полководческого искусства.
Однако летом 1940 г., в отличие от периода после победы над Польшей, вермахт не обнаруживал большой склонности к критическому анализу прошедшей кампании. Поражение Франции принципиально изменило соотношение сил в Западной Европе[1160]. Франция, которая очень долго была важнейшим национальным государством в материковой Европе, разом оказалась низведена до статуса второстепенной державы. Нидерланды и Бельгия – небольшие европейские страны, но крупные колониальные державы – были оккупированы Германией. Британцев выгнали с материка. Оккупированные и нейтральные страны по всей Европе начали притягиваться к новому центру силы. По крайней мере ненадолго во всей Европе – от Северного моря до Черного моря, от Балтики до Гибралтарского пролива— утвердилась бесспорная гегемония Германии.
Еще до нападения на Францию Третий рейх выделил солидные силы для укрепления своего северного фланга[1161]. Шведская железная руда была слишком важна для немецкой военной экономики, чтобы скандинавские страны могли сохранять комфортный для них нейтралитет. В 1940 г. потребность Германии в железной руде более чем наполовину удовлетворялась за счет импорта, и 83 % этого импорта поступало из Швеции. Если бы поставки шведской железной руды прекратились в сентябре 1939 г., то Германия была бы вынуждена резко сократить производство вооружений самое позднее с осени 1940 г. Однако гитлеровскому режиму вряд ли приходилось опасаться шведов[1162]. Германия держала Швецию, как и Швейцарию, в заложниках, поскольку обе страны зависели от поставок угля из Германии. Еще в апреле 1939 г. социал-демократическое правительство в Стокгольме заверило Берлин в своей готовности продолжать поставки железной руды в случае войны. Таким образом, Швеция не была проблемой. Проблему представляла Норвегия с ее беззащитным побережьем и, в частности, портом Нарвик, через который шведская железная руда доставлялась в Германию в зимние месяцы. Если бы англичане взяли Нарвик под свой контроль, то они смогли бы задушить Рур еще до начала серьезных военных действий, и именно это явно намеревался сделать Черчилль. Поэтому 1 марта Гитлер отдал приказ к операции «Учения на Везере» – военной оккупации Дании, сочетавшейся с высадкой десанта в Норвегии. Одновременно британцы подготовили экспедиционные силы для отражения интервенции. 9 апреля в окрестностях Нарвика началось сражение. После трех месяцев беспорядочных боев британцы эвакуировались и немцы обеспечили себе доступ к шведской железной руде до самого конца войны.
