Именно тут и следует воззвать к осторожности. Пусть блицкриг не был результатом тщательной стратегии, в то же время у нас есть и основания для скептицизма в отношении полностью волюнтаристского прочтения событий 1940 г. В оценке нуждаются конкретные условия, в которых талант немецких солдат и их подготовка позволили им добиться столь поразительных результатов[1149]. Несмотря на отсутствие великой стратегии, успех плана Манштейна в значительной степени все же зависел от мобилизации немецкой экономики в 1939 г. Но в еще большей степени он зависел от очень специфической географической конфигурации западноевропейского театра военных действий. Начнем с самого очевидного момента: общие цифры численности танковых сил в мае 1940 г. действительно показывают, что Германия после 1933 г. не занималась строительством одних лишь танков, но из-за этого обстоятельства мы не должны игнорировать существенного вклада, внесенного стремительной мобилизацией немецкой промышленности в 1939–1940 гг. Пусть даже Германия в мае 1940 г. не имела полного превосходства в танках над противниками, ситуация была бы намного хуже, если бы не ускоренное производство танков, начавшееся осенью 1939 г. После успешного завершения польской кампании в октябре 1939 г. танковые силы германской армии имели критически низкую численность. У вермахта имелось всего 2701 исправная машина, причем в подавляющем большинстве это были устаревшие модели Pz-I и Pz-II[1150]. Число боеспособных средних танков, пригодных для использования против Франции, составляло всего 541 машину[1151]. Если эти неадекватные силы были бы брошены против позиций союзников на линии Бреда – Диль, как предусматривалось в первоначальном плане генштаба, принятом в октябре 1939 г., то вермахту бы повезло, если бы дело закончилось ничьей[1152]. Зимой 1939–1940 гг. танкам никогда не уделялось такого же внимания, как бомбардировщикам Ju-88 или программе боеприпасов, но тем не менее за семь месяцев между завершением польской кампании и началом битвы за Францию состояние германских бронетанковых сил радикально улучшилось. К 10 мая 1940 г. оснащенность Германии средними танками почти утроилась по сравнению с ситуацией на конец польской кампании. Теперь у Германии имелось 785 танков Pz-III, 290 танков Pz-IV и 381 чешский средний танк – всего 1456 машин. Ни одна из них не могла сравняться с самыми тяжелыми французскими танками. Более того, у немцев не было противотанковых пушек, способных остановить танк Char В, как выяснилось в ряде шокирующих случаев, когда единичные французские танки уничтожали немецкую пехоту целыми колоннами[1153]. Тем не менее немецкие танки с их удачно спроектированными боевыми отделениями и превосходной радиоаппаратурой к весне 1940 г. превращались в высокоэффективную силу.
