Как мы уже видели, после состоявшейся осенью 1939 г. оккупации самые плодородные регионы Польши были присоединены к Германии, вследствие чего Генерал-губернаторство испытывало дефицит сельскохозяйственной продукции. На первом году немецкой оккупации Бакке и генерал-губернатор Франк договорились о том, что из Рейха должно ввозиться достаточно продовольствия для того, чтобы кормить поляков, работающих на Германию. Большинству польского населения предстояло самому заботиться о своем пропитании. Результатом стало массовое недоедание и эпидемия голодных смертей, особенно среди еврейского населения, согнанного в гетто. В условиях постигшей Германию в 1942 г. нехватки продовольствия Бакке пошел намного дальше. Теперь он требовал, чтобы генерал-губернатор обратил потоки продовольствия вспять. Вместо того чтобы получать продукты питания из Германии, Генерал-губернаторство само должно было снабжать ее ими в заметных количествах. В ключевые месяцы с мая по август 1942 г., когда уничтожение польских евреев шло особенно ужасающими темпами, Бакке и Гиммлер совместно оказывали сильнейший нажим на администрацию Генерал-губернаторства, добиваясь того, чтобы она сократила потребление продовольствия на своей территории. В ходе этих переговоров Бакке основывал свои требования конкретно на устранении польских евреев из системы снабжения. 23 июня 1942 г., за два месяца до жатвы, Бакке впервые ознакомил администрацию Генерал-губернаторства с новыми требованиями Рейха. После того как местные должностные лица начали указывать на то, что существовавшие продовольственные нормы для поляков слишком низки и что осуществить необходимые заготовки невозможно, Бакке ответил: «В Генерал-губернаторстве на данный момент осталось еще 3,5 млн евреев. Польша должна быть очищена в грядущем году»[1714]. Предполагалось, что ликвидация евреев не только уменьшит число людей, которых нужно было кормить, но и существенно сократит масштабы черного рынка, без которого гетто не могли выжить. Немцы могли выполнить требование Бакке и резко увеличить поставки зерна лишь в том случае, если бы они контролировали все этапы его сбыта. После первого раунда переговоров в Польше Бакке 4 и 5 июля 1942 г. представил свои новые планы на утверждение Гитлеру и Герингу. Несколько дней спустя состоялась встреча Гитлера с Гиммлером – та самая, которая привела Гиммлера в состояние эйфории и имела своим следствием его судьбоносную летнюю поездку по Силезии и Генерал-губернаторству. После посещения Аушвица и его назначения центром уничтожения евреев из Западной Европы Гиммлер 18–19 июля отдал не один, а три приказа Глобочнику и Крюгеру в Люблине. Всех польских евреев, не требовавшихся для каких-либо работ, следовало ликвидировать к концу года. Программа устройства немецких поселений в Генерал-губернаторстве должна была начаться с зачистки региона Люблин-Замостье. Наконец, Гиммлер довел до сведения местной администрации набор драконовских инструкций относительно жатвы, до которой осталось всего несколько недель. В Генерал-губернаторстве охоту за зерном следовало вести с полной безжалостностью. На протяжении всего августа Варшаву приказывалось изолировать от ее сельскохозяйственной округи. Крестьяне, не сдавшие требуемого количества зерна, подлежали расстрелу на месте[1715]. Копии этого последнего приказа, который администрация Генерал-губернаторства считала крайне щекотливым, были направлены Бакке, Герингу и гауляйтеру Заукелю. Гиммлер и Бакке сигнализировали своим берлинским коллегам о том, что намечаются серьезные попытки решить двойную проблему продовольствия и рабочей силы.
Недвусмысленное подтверждение этому было получено в конце июля 1942 г., сперва – 22 июля, на 11-й сессии центрального планового комитета
