такие регионы <…> каких у нас не было во время последней мировой войны, и все же мне приходится снабжать немецкий народ хлебом по таким нормам, которым отныне не может быть оправдания. Я свез в Германию иностранных рабочих изо всех регионов, и эти иностранные рабочие, вне зависимости от того, откуда они прибыли, заявляют, что дома их кормили лучше, чем в Германии <…> Фюрер неоднократно говорил, и я повторяю за ним: если кому-то придется голодать, то это будут не немцы, а другие народы <…> Я вижу, что на всех оккупированных территориях люди лопаются от обжорства, а среди нашего народа царит голод.
Настало время вернуться к духу «Плана голода», пользовавшегося энергичной поддержкой со стороны Геринга. В первую трудную зиму войны в Советском Союзе приходилось делать уступки соображениям общественного порядка. Сейчас же, когда успешно шло летнее наступление, Геринг стремился к восстановлению ключевых приоритетов. «Видит бог, вас отправили туда [на оккупированные территории] не для того, чтобы вы заботились о благосостоянии подчиненных вам людей, а для того, чтобы выжать из них все, что можно, и тем самым обеспечить выживание германского народа». Затем Геринг перешел к объемам поставок, которые он обсуждал днем раньше с Бакке.
Здесь у меня доклады о том, какие поставки от вас ожидаются <…> в этой связи вы можете сколько угодно говорить, что ваши люди умрут от голода. Пусть умрут – главное, чтобы жертвой голода не пал ни один немец. Если вы присутствовали на нынешнем выступлении гауляйтера, то поймете мой безграничный гнев, вызванный тем фактом, что благодаря доблести наших войск мы покорили такие огромные территории, а наш народ при этом едва не оказался принужден к жалким пайкам Первой мировой войны <…> В оккупированных регионах меня интересуют только те люди, которые производят вооружения и продовольствие. Они должны получать ровно столько пищи, сколько требуется для сохранения их работоспособности[1718].
Давать им больше еды означает просто подталкивать их к сопротивлению. В рукописной стенограмме совещания б августа отсутствует одна важная страница, на которой Геринг недвусмысленно говорит о судьбе евреев, увязывая ее непосредственно с продовольственным вопросом. Эта страница исчезла. Она не сохранилась даже в оригинальной копии документа, обнаруженной в начале 1990-х гг. в Центральном государственном Особом архиве[1719] (ЦГОА). Отсюда можно сделать вывод о том, что она была изъята еще до того, как попала в советские руки. Все, что осталось, – следующая многозначительная реплика рейхскомиссара по Восточным землям Генриха Лозе, явно отвечавшего на вопрос Геринга: «Я могу дать ответ и на это. Уцелела лишь незначительная часть евреев; многих тысяч из них уже нет в живых».
