Здесь мы имеем дело не с «антиэкономической» логикой антисемитизма, а с безжалостной материалистической логикой «Плана голода», противопоставленного программе Заукеля по насильственному привлечению рабочей силы. Авторы «Плана голода» пришли к заключению о том, что необходимо уничтожить миллионы людей, исходя не из принципов расовой борьбы, а из имеющегося количества продовольствия. Теперь вермахт исходил из той же логики применительно к рабочей силе. Задача заключалась в нахождении наиболее выгодного соответствия между калориями и работоспособностью. Доставленные в страну миллионы иностранных рабочих при отсутствии нормального питания почти не увеличили бы фактическую численность рабочей силы в Германии. Более того, поддерживая в полуживом состоянии огромное число иностранных рабочих, Германия лишь обременяла себя еще одной прослойкой «бесполезных едоков» («unnutze Esser»). Было бы гораздо лучше вернуться к радикальной логике «Плана голода». Если в стране не хватает еды для того, чтобы поддерживать в каждом оптимальный уровень работоспособности, было бы намного выгоднее распределять имеющиеся пайки среди сравнительно небольшой группы тех, кто способен к производительному труду. Чего «национальная военная экономика» точно не могла себе позволить – так это кормить иностранных рабочих только для того, чтобы те не умерли.
В свою очередь, Бакке явно не был глух к этим аргументам. Замечания ОКБ всего лишь продолжали ту же логику «Плана голода», автором которой являлся сам Бакке. Но он находился в крайне трудном положении. Фюрер потребовал новых работников, и гауляйтер Заукель постарался их доставить. Теперь Гитлер и Заукель требовали, чтобы этих работников кормили, без чего, разумеется, они были не способны трудиться. Но при существовавших на тот момент запасах зерна Бакке был не в состоянии выполнить это требование. Нужно было сокращать потребление, а не изыскивать дополнительные пайки для миллионов новых работников. Серьезность ситуации стала очевидна широкой общественности весной 1942 г., когда Министерство продовольствия объявило о снижении продовольственных норм для немецкого населения. С учетом того, что режим смертельно боялся подорвать моральное состояние населения, апрельское сокращение норм служило неопровержимым доказательством реальности продовольственного кризиса. Сокращение норм представляло собой важнейшую политическую меру, и Бакке никогда бы не предложил ее, если бы в ней не имелось абсолютной необходимости[1705]. В 1942 г. роль первопроходца исполнял вермахт, сокращая пайки для бойцов действующей армии. Когда же было объявлено о сокращении норм для гражданского населения, реакция немцев подтвердила все опасения со стороны нацистского руководства. 23 марта 1942 г. СД сообщала, что известия о снижении норм вызвали крайнее недовольство среди немецких граждан. По словам осведомителей СД, эта новость стала для людей таким «ударом», каким не было «буквально ни одно другое событие за время войны»[1706]. Дополнительное беспокойство у руководства вызвали исследования, проведенные специалистами по питанию. Уменьшенные нормы, введенные после начала войны, серьезно сказались на состоянии жировых отложений у населения. Фабричным рабочим, занятым тяжелым физическим трудом, прежде была свойственна тенденция к набору веса в среднем возрасте; теперь же происходило ровно противоположное. И это являлось причиной для тревоги, поскольку жировые отложения у трудящихся служили для них резервом калорий в первые годы войны. Теперь же ожидалось, что дальнейшее сокращение продовольственных норм приведет к резкому снижению производительности, особенно в таких отраслях, как горнорудная[1707].
